Книга Благовест, страница 86 – Алиса Клима

— Доброе утро, какими судьбами? – пожав руку Прусту, спросил Ларионов, слабо улыбаясь. – Валентина, сделай мне тоже чаю, пожалуйста.

— Уже, уже, – залепетала Валька.

Ларионов заметил, что, когда она подавала ему чашку, у нее слегка дрожали пальцы. Пытался вспомнить, чем вчера мог напугать и ее. Но так и не смог. Видимо, женщин ошарашила всеобщая картина, и теперь они чурались его, как прокаженного.

Пруст, оглядывая Ларионова, понял, что вчера было положено начало длительному запою.

— Стекло-то нести? – робко спросила Федосья.

— А что, теперь тут никому не наливают? – бросил саркастично Ларионов.

Федосья решительно поставила на стол бутылку наливки, словно подчеркивая, что коньяку – не положено.

— Вы со мной? – спросил доктор Пруст, приподняв рюмку.

Ларионов сделал знак рукой.

— Прошу простить, но я сегодня не пью, – вдруг сказал он.

Валька переглянулась с Федосьей.

— Вас угостили?

— Нет, нет, я поджидал вас, Григорий Александрович.

— Федосья, перенеси все в кабинет, а то Валя, видимо, захворала – вся дрожит. Пойдемте ко мне, Яков Семенович. Не будем мешать женщинам варить борщи…

Валька опустила глаза, чувствуя вину за вчерашнее.

— Хочу вас поздравить, – сказал весело Пруст, располагаясь на диване.

— А что, есть с чем? – иронично спросил Ларионов.

— Я слышал от Федосьи, что комиссия уехала и все обошлось.

— Да, – устало сказал Ларионов, – никто не умер.

— И в этом немалая ваша заслуга, Григорий Александрович, – тепло заметил доктор.

— Мой послужной список ширится с заметным успехом, – усмехнулся Ларионов и закурил.

— Я вижу, вы настроены сардонически, – засмеялся Пруст.

— Да как сказать? – Ларионов покрутил коробок спичек на столе. – Дуракам закон не писан…

— Кстати о дураках, – подхватил мысль Ларионова Пруст. – Но о добрых дураках. А дуракам, смею напомнить, везет.

— Так, – улыбнулся Ларионов. – Это как-то связано с вашим визитом?

— Непременно, – весело ответил Пруст, отпивая наливки. – Хотелось бы иногда соврать, честное слово. Но вам врать язык не поворачивается. Так вот, вчера ночью ко мне приехали две ваши «королевы борщей» – весьма перепуганные и расстроенные. Просили меня с утра ехать в лагпункт. Ничего не могли толком объяснить, перебивали друг друга, нервничали и молили их не подставлять. Из всего услышанного я понял одно: вы захворали, и требуется помощь.

Ларионов грустно смотрел в окно:

— Не волнуйтесь – не трону я их, хотя их поведение выходит далеко за рамки субординации. Они уже не в первый раз самовольно уезжают с зоны и просят вас… Это постыдно, как они не понимают! Но в одном они правы: я болен… и давно…

— М-м,– протянул доктор Пруст.– Не той ли хворью, что «воспел Назон»?^[38]

— И ею тоже, – усмехнулся Ларионов. – Она одна из причин симптомов. Но не единственная. Вчера напился вусмерть. Не смог остановиться и потерял контроль.

— Но ведь внешний контроль тут точно невозможен, – развел руками Пруст.

— Я понимаю, что мне нужно обуздать это чудовище, – опустив ресницы, сказал Ларионов. – Иначе не только я пострадаю, но и те, кто рядом.

— Вас сильно расстроило что-то определенное? – прямо спросил доктор.

Ларионов поднялся из-за стола, прошелся к окну и смотрел на улицу.

— Вера вчера пришла в дом и нашла меня в комнате, – тихо ответил он. – Напугалась. Да и вообще… – Он махнул рукой. – Мне и прежде-то не было места в ее жизни. А теперь уж все только стало хуже. Хотя почему хуже? Может, и лучше… Ей будет легче.