Книга Благовест, страница 51 – Алиса Клима

— А что, комиссар всегда определяет женщин Туманову, когда тот приезжает? – спросил Красин.

— Да, – улыбнулась Ангелина. – И своих любовниц. Прошлой осенью в бане он одолжил ему Анисью.

— И где же она теперь? – заинтересовался Красин.

— На том свете, – безучастно сказала Ангелина. – Ее пристрелил лейтенант Грязлов.

Красин ничего не ответил, почему-то почувствовав, что подробности об этой истории скорее испортят ему настроение, чем позабавят, и лишь окинул взглядом застолье. Ларионов о чем-то энергично говорил с Клавкой, а Вера – с Тумановым.

— Мне кажется, мы тоже могли бы немного потанцевать, – вдруг обратилась к Туманову Вера.

Туманов всполошился и уставился на нее с мальчишеской нерешительностью. Но Вера улыбалась теплой и искренней улыбкой. Туманов заметил, как просто и нежно она смотрит на него. Каким покоем вдруг повеяло на него от этого доброго света!

Он протянул руку, и под проводившим их взглядом Ларионова они спокойно задвигались под звуки танго. Туманов немного нерешительно прижал Веру к своему большому пузу, но Вера так доверительно вложила в его руку свою, а вторую уверенно опустила на плечо, что Туманов окончательно проникся каким-то теплом к этой странной девушке с немного суровыми чертами лица и проницательными, живыми глазами. Он все же подумал, что грудь ее могла быть чуть более ощутимой, не без печали вспоминая Анисью. Но в тот момент, когда Вера посмотрела ему в глаза, конечно, понял, почему Ларионов потерял голову из-за этой политзаключенной и готов был на все ради нее.

Натруженным оком Туманов узрел странное сочетание дерзости, решительности и упрямства; и целомудрия, преданности и тепла. Именно эта энергия и составляла притягательность Веры, на которую как сомнамбула шел Ларионов.

В тот вечер Туманов впервые осознал всю глубину связи Ларионова и этой девушки в полинялом платье. Ведь Ларионов был готов пойти под трибунал!

Туманов понимал, что если бы он не подтвердил, что Вера сегодня ночью с ним, Ларионов бы Красина пристрелил. И знал Ларионова слишком хорошо: в некоторых обстоятельствах тот мог по велению сердца перейти черту дозволенного.

Теперь, когда Туманову стало известно происхождение друга, он уже не просто предполагал, но знал, что, помимо выкованной воли, в нем текла кровь офицера высшего состава русской армии. А кровь несла соль предков…

Офицеры и дамы галдели и пили. Федосья все тащила откуда-то пузыри с настойками, а Кузьмич подкручивал в углу усы, предчувствуя, что зря топил баню и до нее дело не дойдет. Впрочем, он ее сильно и не кочегарил. Знал уже, что баня, как и рассол, понадобится с утра, когда с похмелья, не помня вчерашний день и с ним – утопленные разврат и гнусности, столичные гуляки начнут приходить в себя.

Вера пыталась впитать все разговоры и атмосферу. Она теперь понимала, как проводил Ларионов ночи с такими гостями из года в год и как потом в пьяном угаре ложился в постель с какой-нибудь из женщин. Она покраснела, огорченная этими мыслями.

Ларионов словно читал эти ее мысли. Он был немного печален, хоть и поддерживал о чем-то разговор с Тумановым через стол, исподволь поглядывая на нее. Видел, как она сжимала губы от досады всякий раз, когда девушки или офицеры издавали бранные слова, говорили пошлости. И когда мужчины нахрапом, без стеснения тискали невольниц.