Книга Благовест, страница 53 – Алиса Клима

Свет погас, и Туманов, тихо чертыхаясь, зажег керосинку. Вера подошла к кровати, и сердце ее застучало. Так захотелось утонуть в подушках и вобрать его запах. Не с ней Ларионов проводил в этой постели долгие ночи, но давно уже один – с бутылкой. Стало его так жаль…

Вера задернула брезентовую штору на окне и присела на тахту, неосознанно водя руками по постели.

Внезапно она поймала на себе взгляд Туманова и оторопела. Густо покраснела и обрадовалась, что в полумраке это невозможно заметить.

— Любишь его? – спросил Туманов немного устало.

Вера растерялась, но тут же собралась.

— Не понимаю, о чем вы, – тихо сказала она и отвернулась.

— Гордая, – улыбнулся по-отцовски Туманов.

— Что это? – Вера насторожилась. – Слышите?

Туманов прислушался. Генератор молчал, и в тишине дома отчетливо слышались причудливые звуки, напоминавшие рычание кабана, роющего землю. Туманов махнул рукой, усмехнулся и подумал, что Вера – все еще неискушенная девушка.

— Мала еще знать! Марш спать, а то меня твой начальник пристрелит ненароком, – усмехнулся он.

Вера смутилась.

— А в картишки не хотите? – вдруг весело спросила она. – Я хорошо в дурачка играю. Григорий Александрович, когда мы режемся, мне всякий раз продувает!

Туманов вздохнул. В душе он сочувствовал другу, который вынужден был играть в карты с девушкой, которую так долго бесплодно желал. Но было в этом и что-то трогательное и человечное. Туманов заметил, что в Ларионове больше не было той усталости и угрюмости, которые он видел в нем и в прошлом году, и прежде. Точно тот стал более сфокусированным и целостным. Словно ясно теперь понимал, что и зачем делал в жизни.

— А картишки-то есть? – спросил он с улыбкой, чувствуя, что и он заражен уже какой-то гуманностью, этой доверительной энергией Веры, словно обнимавшей всякого рядом.

— Я сейчас, – сказала Вера под сурдинку. – В кухне есть.

— Ты гляди, чтобы там Красин не появился, – пригрозил ей пальцем Туманов.

— Да я мигом, – засмеялась Вера и осторожно скользнула в коридор.

В прихожей было темно. Вера прислушалась. Напротив за дверью кабинета Ларионова не было слышно ни звука. На цыпочках она кралась в кухню, не сводя глаз с этой двери, и вдруг уперлась во что-то теплое. Она чуть не вскрикнула, но Ларионов быстро прикрыл ей рот рукой, а потом прижал к рубашке.

— Тише, Верочка, – прошептал он. – А я поджидал тебя.

— Откуда вы знали, что я выйду? – невольно улыбнулась она, подняв на него глаза.

— Ну, ты была бы не ты, если бы просто послушно уснула, – ответил Ларионов, невольно огладив ее плечи. – Как там старик?

— Мы хотим порезаться в дурачка, – смущенно сказала Вера. – Вышла за картами.

Ларионов молча оглядывал ее лицо в полумраке догорающих углей печи. В бабьем куте^[20] на медвежьем тулупе сопела Федосья. Кроме ее сдержанного храпа, в доме все смолкло.

— Он и так дурак, – ласково прошептал Ларионов. – Негоже его лишний раз об этом уведомлять.

Вера потупила взор.

— Он добрый, я чувствую…

— Хватит охмурять мужчин, – промолвил он шутливо, но глаза его как-то странно блестели. – Они рискуют остаться с дыркой не только в сердце…

Вера отстранилась и нарочито надменно встряхнула головой.

— Вы выдадите мне картишки? – спросила она чуть громче.

Ларионов пропустил ее в горницу, и она по-хозяйски вытащила из ящика поставца колоду затертых игральных карт.