Книга Древний Рим. Честь преторианца, страница 122 – Регина Грез

Праздник Марка Аурелия оказался испорчен дракой, и неизвестно еще каков был бы ее финал, если бы на помощь гвардейцам не пришло неожиданное подкрепление в виде Квадрантуса и сопровождавшего его физически крепкого раба-эфиопа.

Ремесленники и земледельцы с позором покинули таверну, сплевывая кровавую слюну из разбитых ртов, а помятые преторианцы уже без особого воодушевления поднимали опрокинутые столы, сетуя на разбитые кувшины с дорогими напитками. Но скоро в залу вернулись напуганные побоищем служанки, и помещение огласилось торжествующими воплями победителей.

Борат отвел Квадрантуса в самый дальний угол, чтобы поделиться наболевшим и расспросить о дальнейших планах приятеля.

— Где ты сейчас обитаешь, друг? Я слышал, тебе улыбнулась удача в виде влюбленной матроны еще не слишком преклонных лет.

К его удивлению обычно развязный Квадрантус озадаченно поморщился и пробурчал нечто маловразумительное. А потом достал увесистый кожаный кошель и вернул Борату давний долг.

— Сильвия ко мне слишком добра. Сам не знаю, что нашла во мне хорошего, я ведь ее даже бранил, когда она обливала слезами мои ноги, умоляя согласиться на ее помощь. Она хотела выкупить меня у ланисты, но быть обязанным женщине… Фуй! Ни за что, это не в моих правилах.

А когда меня полудохлого привезли в ее большой дом, Сильвия ухаживала за мной, как за ребенком. Я ей благодарен. Мне даже стыдно, я прежде гнал ее и бывал очень груб. Меня унижала ее привязанность. Казалось, она – благородная женщина находит извращенное удовольствие в ласках гладиатора. И кого она любила до меня? Галла или самнита?

— Может, это не важно. Есть женщины, сродни Солнцу, желающие светить сразу всем.

— Хотелось бы все же установить очередность. Хм… Я почти смирился и даже немного размяк, как кусок сухого навоза в теплой луже.

— Умеешь ты высказаться. Думаю, не такое уж ты дерьмо, если славная женщина тебе благоволит, – вздохнул Борат, ободряюще улыбаясь, хотя в глазах его застыла тоска.

— Так благоволит, что боится выпустить одного из дома! – взбрыкнул Квадрантус, косясь на темнокожего раба, застывшего у стены.

— Говорят, ты будешь зачислен в преторию? Приказ о назначении у тебя уже на руках?

— Да… Завтра хочу отнести центуриону Помпилию. Но мы вряд ли будем с тобой встречаться, друг, ты живешь под носом у паука, а меня определили на Виминал.

Борат досадливо откашлялся, сравнение Фурия с пауком вязло на зубах уже который день, хотелось покрепче сжать челюсти и хрустнуть зубами в бессильной ярости. Квадрантус наклонился ближе и горячо зашептал:

— Кажется, ему осталось недолго. К Сильвии приходил один человек, просил спрятать какие-то бумаги, я случайно подслушал. Готовится переворот в пользу Клавдия. И не в нищей Субуре, не в напыщенном Сенате, а в самом дворце. Фурия теперь многие ненавидят! В двух легионах жалованье задерживают, а цезарь готовится к свадьбе, созывает богачей на большой пир, чтобы повытрясти их карманы. Все недовольны!

Эта новость стала последней каплей, упавшей в едва ли не бездонную чашу терпения Бората. Он рывком вскочил из-за стола с явным намерением куда-то бежать, но Квадрантус оказался у него на пути.

— Торопишься доложить своему префекту? Вот уже не думал, что развязал язык с предателем!