Книга Древний Рим. Честь преторианца, страница 124 – Регина Грез

— Не бойся, я тебе помогу. Верь мне, я клянусь своей честью, и жизнью, и всеми богами Олимпа, ты не станешь его женой, Валия. Если не хочешь – не станешь.

— Правда?

Он застонал в душе, видя с какой доверчивой надеждой она смотрит на него, какая радость засветилось в ее глазах. Чтобы не случилось с ним после, одна ее ласковая улыбка сейчас сторицей окупит все будущие муки.

— Тебе надо идти… – печально напомнила Валия.

— Я же еще не поймал твою мышь, – умоляюще прошептал он.

— Может, птицу?

— Самую лучшую птицу на свете.

Она легонько сжала его руку, а потом вдруг опустилась на колени, прижалась к ней губами и принялась плакать, так горько и отчаянно, что сам он едва мог сдержать слезы, ругая свою неуместную слабость.

— Валия, что ты делаешь со мной, сейчас нельзя быть вместе так долго. Отпусти, Валия, ты все погубишь. Я позову рабынь, скажу, что тебе нехорошо, пожалуйста, успокойся, радость моя… любимая.

Дрожа от своевольного поступка, он поднял на руки ее закутанное в шелка тело и отнес на постель, кровь кипела в нем, сердце стучало так, что скоро должно было разбудить все северное крыло дворца. Но Валия благодарно улыбалась и слабо ответила на единственный поцелуй, который могла позволить.

А когда он неверным шагом покинул комнату, чтобы встать немым стражем у ее порога, Валия положила руки себе на живот и принялась медленно и глубоко дышать, чтобы успокоиться.

«Он хочет спасти меня только ради ребенка. А если я ошиблась и ребенка нет во мне… Борат решит, что я его обманула и навсегда отвернется. О боги, зачем вы отправили меня в это жуткое время? Я же не воин, не политик, не философ, гетера из меня тоже не выйдет, да что вообще может изменить слабая женщина?!

Даже себе-то я не в состоянии помочь сама. Вечно приходится надеяться на мужчину. А, может, мужчины и нужны для того, чтобы защищать слабых женщин. Воины, политики, философы… Он меня любимой назвал. И поклялся всеми богами. Но там, в доме Вескулария ночью, он не сдержал свое слово, хотя я, кажется, была согласна на его поцелуи и это не считается нарушением клятвы.

Я хочу, чтобы у меня была дочка с его глазами – зеленовато-серыми, как драгоценные камни хризолиты, наши знаменитые уральские самоцветы. Когда она подрастет, я расскажу ей сказку Бажова «Серебряное копытце», интересно, она поймет про снег…

Вряд ли в Италии бывают сугробы. Скоро узнаю, осень все ближе, а с нею грозовой тучей приближается день нашей свадьбы с Фурием. Он не пощадит меня. Но и сам не дождется пощады. Почему-то уверена в этом, хотя далеко не пророк».

Колесница сияющего Гелиоса еще не скрылась за дальними холмами, как рука об руку с Фурием мы торжественно вошли в огромный, ярко освещенный зал для приемов. Стены императорского триклиния были расписаны картинами, изображающими застолья героев греко-римской мифологии, а украшенный перламутром и слоновой костью потолок мог свободно вращаться и осыпать пирующих душистыми лепестками роз.

Охапки свежесорванных цветов и зеленые веточки священных растений: лавра, оливы, мирта и розмарина также в изобилии были разбросаны по мраморному полу, мозаика которого представляла собой удивительную картину: рыбий остов, сливовые косточки и яблочные огрызки, разбитые раковины моллюсков, черепки посуды и прочие следы недавнего пиршества.