Книга Древний Рим. Честь преторианца, страница 121 – Регина Грез

— Эй, Серенус! Куда делись все твои веселые девчонки? – орал Марк, пытаясь облапить очередную проворную рабыню. – Мне сегодня прислуживают сплошь недотроги и скромницы. Так дело не пойдет.

— Пусти, господин, я должна принести еще закусок, иначе хозяин станет браниться, – оправдывалась молоденькая черноглазая гречанка, пытаясь выскользнуть из хищных объятий солдата.

Однако поймав одобрительный взгляд держателя заведения, она тут же оставила сопротивление и обняла Марка за шею, стыдливо опустив горячие очи, пока тот страстно целовал завитки ее длинных волос, прилипшие к мягким холмикам груди в низком вырезе просторной серой туники.

Вечер явно надолго запомнится всем его участникам.

— Вина! Еще вина, старый скряга! – орал Гней Публий, старый преторианский волк. – Я знаю, что самое лучшее ты придерживаешь для богачей, но сегодня праздник моего друга Марка. Хвала Геркулесу и нашему доброму императору нам есть чем с тобой расплатиться.

Парочка мужчин в одеждах простых земледельцев громко брякнули своими чашками о замызганную столешницу. Один из них довольно внятно пробурчал:

— Да-да, конечно… Хвала тирану, который упивается нашей кровью, а взамен повышает налоги и разоряет честных тружеников.

Сузив и без того осоловелые от выпивки глаза Гней Публий начал подниматься с лавки, желая как следует проучить дерзкого мужлана. Но к немалому изумлению солдат скудно освещенное, пропахшее дымом нутро таверны начало заполняться возмущенными голосами простых работяг, жавшихся до сей поры по углам и не осмелившихся мешать веселью гвардейцев.

— Вы служите убийце, как озверевшие псы! Фурий – мерзкий паук, готовый сожрать нас живьем, ему нет дела до бедствий народа.

— Он ненавидит честных граждан, ему по душе только вопли мучеников, которых в цепях бросают в выгребные ямы. Мой брат пострадал за то, что осмелился сказать правду на улице. Кто теперь станет кормить троих его сирот… Наша деревня разорена, а в городе нет работы. Наши женщины вынуждены себя продавать.

— Долой безумца, возомнившего себя сыном Юпитера! Клавдия на трон! Он уважает права квиритов, он даст нам хлеб и вернет былое достоинство.

Марк оттолкнул хорошенькую рабыню и теперь, хрипло крича, взрезал воздух вокруг себя длинным кинжалом:

— Буу-унт! Одумайтесь, уроды, вас всех скоро распнут на придорожных крестах во имя цезаря.

Противником Марка вдруг поднялся высокого роста бородатый смуглый мужчина – владелец мелкой сукновальной мастерской.

— А ты умеешь только распинать ни в чем неповинных сограждан? Иди-ка поработай мотыгой на поле или поскобли кожи, а может, заглянешь ко мне, я как раз приготовил лохань с мочой для отпаривания сенаторской тоги. Она почему-то в кровавых пятнах. Моего патрона Секста Ацилия казнили на днях, а его безутешный сын не смог найти средств даже на приличное погребение, ваши молодцы вынесли все сбережения из дома, а саму усадьбу подожгли. Провалиться в Тартар всей вашей претории!

Борат слушал перебранку с замиранием сердца, разум отказывался принимать неизбежное, – Фурий погубит империю, собираясь на новую войну, когда в самом Риме назревают подобные беспорядки.

Дядя Вескуларий недавно шепотом рассказывал жуткие новости: в Иудее вспыхнул новый мятеж, поставки зерна прекратились, в Египте неурожай пшеницы, раздача бесплатной муки в Риме сократилась вдвое, бедняки мрут как мухи, в Субуре возник очаг заразной болезни, город кипит как смола в котле, толпы негодующих блуждают по улицам, то и дело вспыхивает резня.