Книга Встать на ноги, страница 72 – Константин Борисов-Назимов

— Да, это он, — покивал я. — Не подскажите, каковы у амулета возможности и будет ли он служить мне.

— Защита, высшего уровня, что-то связано с силой и, — профессор потер виски, — нет, большей информации не могу получить, руна всполошилась и дала отпор. У вас с амулетом крепкая и прочная связь, сами пытайтесь по ней подробности разузнать. При этом, как вижу, амулет не работает как должен. Его контур разорван и требует починки. Но, удивительно, как вам удалось усиленную даром и самим амулетом порвать цепь. Ее необходимо восстановить и только тогда налаживать связь. Но парадокс в том, что, обретя изначальную форму, прочесть амулет сможет лишь тот, кому он подчинится и выберет хозяином. Михаил Юрьевич, вы первый претендент и пока живы, артефакт, даже в испорченном состоянии не найдет себе другого владельца. Так что, надежнее его прячьте, ибо окажись эта вещица в сообществе или клане одаренных, то на вашу жизнь не поставил бы и медяка.

— Вот даже как? — задумчиво произнес я, кивая собственным мыслям. — Примерно так и подозревал. Но тогда из этого вытекает что если амулет примет меня, то получится, немецкие одаренные, входившие в сообщество или род генерала окажутся моими подчиненными?

— Сомнительно, — покачал головой профессор. — Думаю, одаренные примкнут к своим соотечественникам, владеющим каким-то другим накопителем, либо станут независимыми.

— Последние, это как мы с вами и тот же господин Ботвинов? Дар у нас имеется, но каждый предпочитает жить и работать сам по себе. Верно?

— В общем и целом, — подумав, ответил директор института. — Всюду условности. В сообществе одаренных строгая иерархия, в том числе и оспорить приказы руководителя, точнее того, кто стоит во главе, невозможно. Система наказаний разнится, она тщательно скрывается, но, поверьте, за некую свободу от чиновников и законов, приходится дорого платить. Правителей стран и империй такая структура устраивает, если только одаренные не выходят из-под контроля. Впрочем, достаточно сказать, что если одаренные объединены, подчинены военному, то тот вправе присваивать звания и даже создавать собственные знаки различия, но общий стиль обязан соответствовать принятым нормам в государстве.

— Следовательно, звание немецкого генерала, который погиб со мной в схватке, тот получил сам? Просто издав некий внутренний приказ среди своих сородичей? — удивился я.

— Не совсем так, не уверен, как в Германии, у нас такие звания утверждает император. Разумеется, служивый человек должен иметь какие-то заслуги, чтобы носить такие погоны.

— Эх, не бывать мне генералом, — пошутил я.

— Почему так категорично? — усмехнулся господин Статкевич. — Создайте ячейку одаренных, в которую входит десяток офицеров и звание того же полковника у вас в кармане. Не забывайте, что воин со сверхспособностями стоит сотни обычных солдат. Но, так как я человек сугубо гражданский, то все тонкости знаю не очень хорошо.

— Вот и мне они вряд ли пригодятся, так как военную карьеру продолжать не собираюсь, — произнес я, потерев скулу, понимая, что зарекаться ни от чего нельзя. — Не знаете, а к кому обратиться, чтобы амулет починить?

— Михаил Юрьевич, голубчик вы мой, — профессор смутился, — гхм, простите, привык общаться со студентками.