Книга Последняя Ветрожея, страница 50 – Дженнифер Адам

Однако Брида с лёту поняла, что что-то не так. Вместо ощущения энергии, поднимающейся от скал и почвы, проливающейся из солнечного света и листвы, Брида почувствовала, как её собственная сила уходит сквозь пальцы. Воздух сделался неподвижным и тяжёлым.

Не было соразмерности магии, не было равновесия. Девочка привыкла к естественным приливам и отливам энергии, когда они с матушкой Магди работали вместе, перебрасывая силу от одной вещи или места к другому. Это и сохраняло гармонию живого мира. Но сейчас… что-то нарушило этот круговорот.

Брида пошатнулась и чуть не упала, глаза затуманились, в лёгких спёрло дыхание. Пульс раскатами отдавался в ушах, и от слабости звенело в голове.

Кленовое дерево скрипело и стонало, мёртвые листья шелестели без дуновения ветерка.

В следующий миг хрупкая трава у корней дерева заколыхалась и зашуршала, и из неё выскользнула змея. Её чешуя была тусклая и пелёсая, вся в заскорузлых серых и коричневых пятнах.

— Держись от неё подальше! – закричала матушка Магди, разрывая магическую связь и оттаскивая Бриду назад.

Девочка не боялась змей, но надо было признать: эта выглядела страшновато. Гадина извивалась и корчилась, и Брида поняла, что змея линяет.

Неудивительно, что она казалась такой… больной.

Но когда старая кожа отслоилась, Брида с ужасом увидела, что новая чешуя выглядит ещё плачевнее. Змея показала раздвоенный язык и уползла, оставив в память о себе пыльную шкуру.

— Очень и очень дурно, – пробормотала матушка Магди.

Брида опустилась на землю. Ей было холодно и муторно, в животе крутило и бурлило.

— Что происходит? – выдохнула она.

Магди нахмурилась и положила амулет в торбу:

— Всё хуже, чем я думала. – Она помогла Бриде забраться в седло, вскочила на Бархатку и двинулась по дороге к городской площади Кленового холма.

Брида была ещё слаба, её трясло. Она вцепилась в гриву Лопуха и пыталась выровнять дыхание.

— Извини, что не смогла тебе помочь. Чем сильнее я тянула магию, тем быстрее она уходила. Как будто мы пытались удержать дым или воду.

— Не надо извиняться, Брида. Это не твоя вина. Что-то отравило землю, оттягивая из неё жизненную энергию и нашу силу.

Яд…

— То самое влияние, что породило костяное страшилище?

Магди кивнула и смахнула муху с шеи Бархатки.

— То заражение, что принудило костяное страшилище подняться из земли, должно быть, породило эту пагубу, да. Больше я пока сказать не могу. – Она прищурилась, обводя взглядом небо.

Лопух свернул в сторону, чтобы урвать травы с обочины, и Брида надавила коленом, возвращая его обратно на дорогу. Она боялась, что есть эту траву нельзя.

Её мысли кружили вокруг дамы, которую она видела в гадальной чаше. В выражении лица женщины читалось что-то жестокое и холодное, и матушка Магди сказала, что она опасна. Серебряные недоуздки, которые она надела на пленённых коней-бурь, явно причиняли тем боль. Но почему она хотела поймать всех пятерых коней-бурь? Чтобы запереть их силу, пока она не причинила большего вреда? Или чтобы использовать эту силу?

— Матушка Магди, а кони-бури могли бы наладить времена года? Если их поймать? – спросила Брида. Даже мысль об их поимке жалила, как оса, – все её чувства подсказывали ей, что они должны быть свободными, – но, если погода продолжит ухудшаться, быть может, нужны решительные меры?