Книга Восточная прогулка, страница 20 – Марина Серова

— Живой, — констатировала я, выключая фонарик. — Повезло. Теперь тихо. Жди.

Я отвернулась от него и сбросила с себя куртку цвета мокрого асфальта. Быстрыми движениями вывернула ее наизнанку. Внутренняя подкладка была не черной, а серой, немаркой, туристской. Из потайного кармана в спинке рюкзака, который я носила под курткой, я достала тонкий, сложенный в тугой комок дождевик-анорак болотного цвета. Надела его поверх серой водолазки. Дождевик был без ярких логотипов, свободного кроя, с капюшоном. Идеальная невидимка в городской толпе, особенно в предгрозовую погоду, которую сулили набегающие тучи. Из того же рюкзака появилась простейшая бейсболка темно-синего цвета. Я собрала свои темные волосы в низкий хвост, затолкала их под капюшон, а сверху нахлобучила кепку, сдвинув козырек назад. Отражения в грязном оконном стекле соседнего дома хватило, чтобы оценить эффект: исчезла собранная, подтянутая женщина в строгой ветровке. Появился невзрачный, слегка уставший походник, которых в предгорьях Кавказа весной — десятки тысяч.

Я расстегнула поясную кобуру, быстро перекрестила ремешки и закрепила ее внутри пояса брюк, но уже под дождевиком. Теперь даже при активном движении выпуклость не проступит. Ruger стал частью силуэта, холодным, твердым утешением у ребер. Перезаряжать не стала — патронов было пять, выстрелов не было. Мой «кимбер» и баллончик остались на своих местах, но теперь под другим слоем. Перевоплощение заняло меньше минуты. Хамелеон меняет кожу не задумываясь, это вопрос выживания, а не эстетики.

Я повернулась к Артему. Он смотрел на мою трансформацию тем же остекленелым взглядом, что и на асфальт в подъезде. Шок. Классическая реакция. Сначала отрицание (утреннее «все нормально»), затем паника (бегство), а теперь — ступор. Мозг, перегруженный несовместимыми с обычной жизнью данными, просто буферизовался. Самоуверенность, с которой он демонстративно пренебрегал инструктажем, испарилась, оставив после себя пустую, дрожащую оболочку. Он больше не думал, что играет в шпионов. Он понял, что игра идет без правил, а ставка — его внутренности на брусчатке. И это осознание било его сильнее любой пули. Но в этом состоянии была и польза: он был податлив, послушен. Механически послушен. Идеальный, хоть и очень хрупкий, груз.

— Теперь ты, — сказала я тихо. — Сними ветровку.

Он молча расстегнул свою невзрачную городскую ветровку. Я взяла ее, смяла и сунула в рюкзак. Затем достала оттуда же еще один, сложенный до размера платка, анорак — простой, потертый, грязно-зеленого цвета. Самую заурядную туристическую вещь, но другого, более распространенного здесь оттенка.

— Надень. И капюшон на голову. Ты теперь не турист из города, а местный парень с турбазы, который слегка заблудился. Понял?

Он кивнул не глядя и натянул на себя чужую кожу. Преображение было почти магическим: теперь его образ тоже смазался, силуэт слился с окружающей средой, стал частью пейзажа. Идеальная маскировка.

— Рюкзак есть? — спросила я.

Он отрицательно мотнул головой.

— Тогда этот. — Я сняла свой, тот самый, что был со мной с утра. Он был профессионально укомплектован, с жестким каркасом и продуманной системой ремней, благодаря чему даже при стандартном весе снаряжения плотно и удобно сидел на спине. — Возьми. Неси в руке, как будто тяжелый. Сутулься немного.