Книга Восточная прогулка, страница 21 – Марина Серова

Он взял рюкзак, выполняя инструкции с сосредоточенностью первоклассника. Его глаза начали понемногу фокусироваться на моих руках, на движениях. Хороший знак. Мозг начал искать опору в действиях, в конкретике.

План созрел у меня мгновенно. Этот тупик был ловушкой, если нас здесь застанут. Но он же был и временным оперативным пунктом. Впереди, судя по звукам и памяти карты, должен был начинаться лабиринт крытых торговых рядов и рынок. Идеальное динамическое прикрытие. Плотный поток людей, крики торговцев, запахи специй, мяса, рыбы, сладостей. Это не статичный укрытый маршрут, это живой, бурлящий поток, в котором сложно выделить одну цель, сложно вести прицельное наблюдение, невозможно сделать чистый выстрел, не устроив бойню. А бойни, как я уже поняла, наш стрелок не хотел. Он работал тихо, точечно, профессионально. Значит, толпа была нашим союзником.

Я взяла Артема за руку выше локтя, не жестко, но властно, как старший товарищ ведет младшего, который отстал.

— Сейчас выходим. Идем спокойно, не быстро. Я веду. Ты смотришь себе под ноги, периодически на меня, как будто слушаешь рассказ. Не оглядывайся. Не ищи никого глазами. Ты турист, которому показывают город. Понял?

Он кивнул, сглотнув. Его пальцы холодно сжали ремешок рюкзака.

Мы вышли из прохода, не оглядываясь, слившись с потоком нескольких прохожих, которые, судя по всему, даже не заметили нашей панической авантюры пять минут назад. Улица вела вниз, к арочному входу в крытые торговые ряды. Мы вошли под своды.

Контраст был разительным. Снаружи — звенящая тишина и напряжение. Внутри — оглушительный гул жизни. Крики: «Свежая зелень!», «Осетрина первой свежести!», «Пряности, сулугуни!». Давящая толчея. Воздух, густой от ароматов копченостей, свежего хлеба, неизбежного запаха рыбы и миллионов специй: уцхо-сунели, хмели-сунели, аджики, кориандра. Яркие цвета прилавков: горы красного перца, золотой куркумы, зеленого чабреца. Мы погрузились в этот поток, как две щепки. Я вела Артема, лавируя между покупателями, используя их тела как живые щиты, постоянно меняя направление, то замедляясь у прилавка с сухофруктами, то ускоряясь в проходе между рядами. Мой взгляд сканировал не столько лица, сколько верхний уровень: галереи второго этажа, где могли быть наблюдатели, проходы между ларьками, ведущие вглубь здания. Толпа была нашим спасением, но и потенциальной засадой. Здесь можно было незаметно подойти вплотную.

Я нашла относительно спокойный угол в нише между киоском с чеканными подносами и закрытой на замок железной дверью, ведущей, судя по всему, в подсобку.

— Привал, — сказала я, поставив Артема спиной к стене. — Дыши.

Он прислонился, и его тело обмякло. Пот стекал по вискам, смешиваясь с пылью на щеках. Он смотрел на суетящихся людей, и в его глазах читалось непонимание. Как они могут просто жить, торговаться, смеяться, когда его только что пытались убить? Это стандартный разрыв шаблона. Мир жертвы сужается до размера прицельной сетки, а весь остальной космос продолжает вращаться, не замечая трагедии.

Достала из рюкзака миниатюрную аптечку — плоский жесткий чехол с самым необходимым. Влажной антибактериальной салфеткой протерла его разбитую ладонь. Он вздрогнул, но не отдернул руку. Затем налепила на самые крупные ссадины прозрачные пластыри. Действовала быстро, без лишней нежности, как санитар на перевязочном пункте.