Книга Восточная прогулка, страница 18 – Марина Серова

Он смотрел на меня, и в его глазах постепенно, сквозь шок, пробивалось понимание. Не полное, не безоговорочное, но достаточное. Он кивнул.

— Хорошо, — сказал он, и голос его окреп. — Что делаем?

— Сначала я. — Я отступила на шаг, расстегнула куртку полностью и достала свой Ruger. Проверила барабан быстрым, привычным движением — все пять патронов на месте. Взвесила в руке. Легкий, почти игрушечный. Но игрушка, которая может за доли секунды отправить в нокаут или остановить нападающего. Я не собиралась вступать в перестрелку со снайпером. Это было бы самоубийством. Но если кто-то попытается преградить нам путь внизу…

Я смотрю на револьвер, и мои пальцы сами находят знакомые точки. Это точка контроля. В мире, где все летит в тартарары, эта холодная сталь в руке — единственная константа. И еще я понимаю одну вещь: снайпер там, на крыше, теперь знает не только где Артем. Он знает, где я. Он видел мою реакцию, мой бросок, мое укрытие. Он понял, что цель не беззащитна. И это меняет расчеты. Теперь я тоже в списке. Возможно, даже в приоритете. Потому что, убрав меня, он получит легкую, неподвижную мишень. Так что теперь мы с Артемом в одной лодке. Только я — та, что гребет, а он — балласт, который нужно любой ценой удержать на плаву.

Я убрала револьвер обратно в кобуру, но не застегнула куртку.

— Пора, — сказала я. — Идем вниз. В этом доме должен быть черный ход во двор. Ищем.

Мы спустились и обнаружили запасную дверь, ведущую в крошечный внутренний дворик. Оттуда — калитка в соседнюю арку. Мы вышли в арку. Здесь было тихо и пусто. Гул улицы доносился приглушенно.

— Теперь слушай внимательно, — я повернулась к Артему. — Мы идем не назад, не к нашей квартире. Ее адрес, возможно, уже известен. Мы идем в сторону рынка. Там всегда толпа. Там можно потеряться. Наша задача — слиться с людьми. Ты идешь в полушаге позади, смотришь под ноги. Я веду. Вопросы?

— Нет, — ответил он коротко.

Мы двинулись, вышли на узкую улочку Старого города. Мы пошли за парой старушек, стараясь попасть в их ритм. Я шла, постоянно сканируя пространство: окна на вторых этажах, подворотни. Каждый темный проем был потенциальной засадой. Каждая крыша — возможной позицией.

Цирк превратился в кровавый балет с первого же акта, иронизировала я про себя. А я, как главный хореограф, допустила фатальную ошибку: недооценила артиста. Я думала, инструктаж что-то да значит. Но нет. Его беспечность оказалась прочнее бронежилета. И теперь мы пляшем под музыку, которую задает невидимый дирижер с винтовкой. И в этом танце моя задача — тащить за собой партнера, который только что понял, что танец этот — смертельный. Больше никакой цивилизованности. Теперь только выживание. По самурайскому принципу: лучше быть живой и неправой, чем мертвой с прекрасными принципами.

Мы свернули на улицу, ведущую к Центральному рынку. Народу прибавилось. Появились запахи — свежего хлеба, специй. Идеальная среда, чтобы затеряться.

Я замедлила шаг, позволив Артему поравняться со мной. Его плечо почти касалось моего.

— Не сжимайся, — сказала я тихо. — Расслабь плечи. Ты просто идешь на рынок.

Мы прошли еще квартал. Впереди уже виднелись крашеные ларьки и толчея.

И в этот момент я ее почувствовала. Не панику. Не слежку. Тишину. Особую, выборочную тишину. Как будто небольшой участок шумной улицы вдруг оказался в звуковом вакууме. Мой взгляд метнулся наверх, на крышу трехэтажного дома слева. Ничего. Потом направо, на балкон с вьющимися растениями. И там, в тени между кадками, мелькнуло. Не лицо. Не силуэт. Блик. Крошечный, быстрый, как искра, солнечный зайчик от стекла или полированного металла. Оптики.