Книга В этом поезде каждый – подозреваемый, страница 66 – Бенджамин Стивенсон

Я знаю, что вы насторожитесь, услышав фразу «тридцать лет назад», поскольку прошлое в детективных романах никогда не спит. Второй случай непременно окажется важным для всего расследования, и я должен сразу сказать вам, что так получится и теперь. Разумеется, у нас будет несколько предысторий и вторых случаев на выбор.

Я представил себе тот школьный автобус. В сельских районах, как правило, одна школа приходится на очень большую территорию, а сам автобус не похож на обычный рейсовый. Это белый пузатый пассажирский фургон, мотающийся от одной фермы к другой. Вся поездка может занимать больше двух часов, и железную дорогу приходится пересекать по несколько раз.

— Машинист не заметил его?

— Эта штука весит…

— Тысячу четыреста тонн, – отозвался Ройс, тоже оказавшийся ферроэквинологом.

Сняв с левой ноги Мактавиша ботинок и носок, он теперь что-то делал с пальцами ноги. И я засомневался, не перешли ли мы от вскрытия к магическим ритуалам. Мактавиш умер от яда во фляжке, а не от ржавого гвоздя.

— Совершенно верно, – подтвердил Аарон и опять повернулся ко мне. – Мы не могли остановиться в один миг. Я был тогда помощником машиниста. Первая работа, семнадцать лет. Такое непросто забыть. Это была не наша вина.

На секунду меня посетило видение прижатых к стеклу детских ладошек. Тысяча тонн стали обрушилась на них.

— А как водитель автобуса мог не заметить приближение огромного поезда?

— Водителя теперь не спросишь, от него осталось мокрое место. Проверить исправность мотора и коробки передач тоже было трудно. Их разорвало на куски. Вы еще долго?

Ройс усадил Мактавиша и подтолкнул в мою сторону, пробормотав: «Подержите его», словно слесарь с отверткой в зубах. На секунду я замешкался, не желая оставлять свои отпечатки пальцев экспертам-криминалистам, но труп начал падать на меня, не оставляя мне выбора, а Ройс уже трогал его ноги и язык. Я подошел и поддержал Мактавиша за плечи, чуть наклонив вперед, пока Ройс стаскивал с него пиджак, похлопываниями приказывая мне приподнять покойнику то одну, то другую руку.

Без пиджака признаки смерти на теле Мактавиша стали заметнее. Вены на шее вздулись синими ручьями. Ройс закатал рукава на рубашке Мактавиша, и я увидел, что кожа на левой руке бугристая и плотная, как бывает на месте давно зажившего ожога. Рубец тянулся до самой шеи и, вероятно, спускался к ноге. Напоминание об аварии, после которой он выжил только чудом.

Ройс осмотрел складки на локтях, затем поднялся:

— Мне нужно взглянуть на его купе. И на фляжку.

Аарон снова сверился с часами. Он разрешил нам обследовать труп из-за угрозы безопасности пассажиров, но уже через сорок пять минут в поезде должны были появиться настоящие полицейские, и он снова начал беспокоиться.

Ройс зашел в туалет помыть руки и теперь пытался перекричать шум льющейся из крана воды.

— Я подозреваю, что он умер от передозировки наркотиков. Простите, что потревожили вас, но осторожность никогда не помешает. Мне только нужно проверить, нет ли в купе чего-то такого, что подтвердило бы мои подозрения, например шприца или других приспособлений для приема наркотиков.

Это был блестящий пример словесных манипуляций, где правда о причинах смерти смешалась с ложью о цели осмотра купе, а та небрежность, с которой Ройс говорил об этом, вытирая руки, переводила нашу тактику от запугивания к тому, что от нас больше всего и хотели услышать. А заодно и давала Аарону возможность почувствовать свою правоту, на что тот незамедлительно клюнул.