Книга В этом поезде каждый – подозреваемый, страница 44 – Бенджамин Стивенсон

Бабушка с дедушкой собрались уходить, а мы с Джульеттой остались выпить вина перед сном и подсели к двум женщинам, работавшим кураторами музея – одна в Лондоне, другая на Тасмании. Густая синева за окном пропала, и, вопреки моим ожиданиям увидеть прекрасные пустынные пейзажи в сумерках, снаружи, вдали от городских огней, была полная темнота.

— Ты ни слова не сказал о круглом столе, – перешла в атаку Джульетта.

— Рассказывать особенно нечего, – пожал я плечами. – Вольфганг без церемоний заявил, что я плохой писатель. Единственным, кто вроде бы встал на мою защиту, оказался Мактавиш с проклятой своей одной звездочкой.

— Эй! – Она ласково провела большим пальцем по моей здоровой руке. – Все просто на взводе. Долгая дорога вчера. Раннее отправление сегодня. Плюс еще жара и выпивка. Кто угодно начнет кусаться.

— Ты права, – вздохнул я. – Досталось не мне одному. Мактавиш повздорил с Мейджорс. Ох, послушай, видела бы ты лицо Ройса, когда выяснилось, что Мактавиш дал блёрб новой книге Лизы. На нем можно было вскипятить чайник.

— Мактавиш дал блёрб Лизе? – задумчиво нахмурилась Джульетта. – Пугающая щедрость. Теперь число ее читателей наверняка увеличится.

— Ей устроили сюрприз, и она была потрясена. Едва не разрыдалась.

— Могу себе представить, – сказала Джульетта, со злорадной гримасой раскручивая вино в бокале. – Что ж, нет ничего плохого в том, чтобы лишний раз поддеть Ройса. Видишь? Каждый готов вцепиться другому в глотку.

Услышав громкий стук и звяканье посуды, мы обернулись. Это Уайатт приложил кулаком по столу так, что подпрыгнули ложки, а сам он приподнялся со стула.

— Вы этого не сделаете! – прошипел он через стол Вольфгангу, который с самодовольной улыбкой на губах потягивал красное вино. – Это разрушит… – Уайатт понял, что все наблюдают за ним, и сменил курс. – Извините! – крикнул он с чрезмерным добродушием, как бандит, перевозящий в багажнике машины похищенного человека, говорил бы со случайно остановившим его полицейским. – Извините. Немного разволновался. – Потом показал на Вольфганга. – Новая книга. Звучит заманчиво. – Он снова опустился на стул, продолжая с извиняющимся видом помахивать посетителям вагона-ресторана.

— Мне казалось, «Джемини» не издает Вольфганга, – насупила брови Джульетта.

Я высвободил свою ладонь из ее руки и потер глаза.

— Не могу отделаться от ощущения, что я… – Те слова, которые мне раньше было так трудно произнести, теперь стучались в зубы, умоляя выпустить их, и я выпустил. – Я недостоин быть здесь.

— Ты достоин. Никто здесь ничем не лучше тебя. Ты хороший писатель. Ты заслужил право быть здесь так же, как…

— Нет, Джулс. Не только здесь. Я хотел сказать, что не заслужил ничего этого. Нигде.

Она растерянно заморгала и подалась вперед. У меня не оставалось другого выбора, кроме как продолжать. Но смотреть на нее я не мог и поэтому уставился в чернильную темноту за окном.

— Все те, кто умер… Они не сделали ничего дурного. А я не сделал ничего особенного. Так почему я здесь, а они нет? Я не заслужил этого за их счет. Сидеть в этом поезде, обналичивать чеки за роялти… Я не заслужил даже… даже этого дорогого вина. Меня не должно быть здесь. Почему именно я?

— Ох, Эрн! – Больше Джульетта ничего не сказала, просто сочувственно сидела рядом, и я был благодарен ей за это, поскольку слова у меня закончились.