Книга В этом поезде каждый – подозреваемый, страница 43 – Бенджамин Стивенсон

Заметив, как автобусы подруливают к поезду, я наконец-то встал в полный рост.

Выходя из вагона-бара, я оглянулся на Дугласа. Он задумчиво уставился в свой бокал, а потом чокнулся с недопитым моим.

У меня неприятно заурчало в животе, но дело было не в самих вопросах – мы живем в мире, где люди преспокойно готовят обед, одновременно слушая самые жуткие криминальные программы, – а в тоне, которым они были заданы. Мне показалось, будто он спрашивал у меня… ну… в общем, разрешения. Надеюсь, мои ответы были достаточно мрачными, чтобы он не принял их за одобрение.

Должен признать, что дал довольно подробный анализ человеку, с которым не выпил даже трети пивного бокала. И в какой-нибудь другой ситуации я отругал бы себя за то, что слишком много умничаю, если, конечно, он попросту не соврал мне.

Но когда мы отправлялись с вокзала Беррима, у него точно было два бокала шампанского.

Так почему же он сказал мне, что путешествует один?

И кто такой его спутник?

У Джульетты хватило такта соврать, как прекрасно она провела время на экскурсии по ущелью. Особенно наигранно у нее получилось, когда она описывала наскальные рисунки, созданные сорок тысяч лет назад, словами «ну, так себе», но я все равно был благодарен ей за эту попытку.

Наконец последний автобус выгрузил пассажиров. Мы с Джульеттой по очереди приняли душ («Ган» резко тронулся с места, когда я принимал душ, так что я поскользнулся и чуть не сломал себе шею), затем переоделись к обеду в вагоне-ресторане «Королева Аделаида». К этому времени уже наступила ночь, и мелькающая за окнами кинолента приобрела глубокий темно-синий цвет, а кусты пролетали мимо темными силуэтами. Ни один из нас не знал, насколько официальным должен быть обед; Джульетта надела платье в оранжево-коричневую клетку – «пустынных тонов», как она выразилась, ну а я выбрал смокинг. Переживали мы напрасно, поскольку в ресторане были люди и в костюмах, и в шортах. Моя теория такова: чем меньше у вас денег, тем больше вы стараетесь принарядиться для торжественных выходов – на обеды или в театр, – поскольку ваши усилия обратно пропорциональны вашим доходам. Понедельная оплата – лучше надеть костюм с галстуком. Оплачиваемый шестиминутный перерыв – и, будьте покойны, я и в оперу приду в шортах.

На закуску мы заказали пельмени с мясом крокодила, на вкус напоминающим куриное, а на второе – филе кенгуру, по вкусу похожее на говядину. Столик с нами делила пожилая пара фермеров-книголюбов из Квинсленда, справляющая в поездке пятидесятую годовщину своей свадьбы. Они долго копили деньги, хотя и не признались мне в этом, но на ней было яркое платье в цветочек, а на нем – хотите верьте, хотите нет – смокинг. Не стану описывать их внешность, потому что к убийствам они не имеют никакого отношения. В поезде было много обычных пассажиров, и я боюсь уделить им слишком много внимания, чтобы вы не подумали, будто они более важны для сюжета, чем на самом деле. И обслуживающего персонала здесь гораздо больше, чем я назвал по именам, но для верности нужно пересчитать. Представьте себе ваших бабушку и дедушку: наши соседи по столику выглядели примерно так же.

Обед проходил в три смены, мы оказались во второй. Лиза Фултон тоже была здесь, обедала вместе с Джаспером и Харриет Мёрдок. Техасец Дуглас сидел напротив С. Ф. Мейджорс и Алана Ройса, и хотя места, похоже, были заранее распределены, Дуглас и Мейджорс оживленно перешептывались между собой, не подключая к разговору Ройса. Уайатт и Вольфганг занимали другой столик, при этом Вольфганг что-то говорил, а Уайатт внимательно слушал, уперев указательный палец в висок. Я не особенно прислушивался, но, судя по его виду, новости были крайне неприятными. Мактавиш и Симона не пришли, но официант пару раз возвращался с серебряной крышкой-колоколом со стороны головы поезда, значит кто-то заказал обслуживание прямо в купе.