Книга Тебе никто не поверит, страница 102 – Майарана Мистеру

Он молчал. И в его молчании я вдруг заново услышала мост. Тёмную воду, фигуру в пустоте над рекой и слова, которым я тогда, оглушённая болью в метке, не придала никакого значения.

Ты просила вернуть тебя, и я услышал.

Услышал. Я решила, что это просто красивый оборот. У меня в ту ночь было слишком много забот, чтобы разбирать его обороты.

— Невозможно было проигнорировать такое смелое обещание мести, — сказал он, и по голосу я поняла, что он улыбается. — К тому же ты просила. Очень громко. На все четыре стены моей темницы.

— Конечно, — горло перехватило, и слова вышли злыми. — Вам же нужен был кто-то с руками по эту сторону врат. Ключ сам себя не повернёт.

— Мне будет достаточно «спасибо», — усмехнулся он.

— Спасибо, — тупо повторила я.

Гениально, Лиссандра. Блестяще.

— Пожалуйста. — Он склонился ниже, и дыхание тронуло мой висок. — И запомни. Ты можешь просить меня о чём угодно.

За дверью стукнули каблучки.

— Я возвращаюсь домой, пока моего отсутствия не хватились, — сказала Кардина. — Проводи меня до двери, мой хороший, и забудь, что я приходила.

Шаги. Один, второй, третий, совсем близко. И дверь толкнулась нам навстречу.

Запаниковать я не успела. Рэйнд перехватил мою руку, воздух рядом лопнул чёрной трещиной, и меня втянуло в неё, как нитку в игольное ушко.

Свет ударил по глазам.

Дневной, яркий, совершенно невозможный свет. Я стояла посреди широкой улицы, мощённой гладким светлым камнем, и щурилась, ничего не понимая. Тёплый воздух сладко пах цветущими деревьями. Незнакомыми цветущими деревьями, я таких не видела никогда. Дома вокруг были высокими и лёгкими, с арками и открытыми галереями, и люди... люди были одеты странно. Яркие свободные одежды, ни одного плаща. Они говорили на певучем языке, в котором я не могла выловить ни единого знакомого слова.

Женщина с корзиной замерла на полушаге и смотрела на нас во все глаза. Двое мужчин у арки перестали разговаривать. Мальчишка ткнул в нашу сторону пальцем и что-то восторженно затараторил.

Ночь осталась где-то там, вместе с Кардиной, тёмным ходом и жёлтой полоской света под дверью.

— Где мы? — спросила я.

Рэйнд огляделся. Вид у него сделался непривычный. Почти виноватый.

— Это было первое место, о котором я подумал, — сказал он.

И тогда из певучей чужой речи, ясный, словно удар колокола, вырвался крик:

— Повелитель?! Это Повелитель! Повелитель Бездны на аллее влюблённых!

Крик подхватили.

Слово покатилось по аллее из уст в уста. Чужая речь вокруг зашелестела быстрее, и на нас смотрели уже отовсюду. Женщина с корзиной пятилась, мелко творя незнакомый охранный знак. Двое у арки шептались, не сводя с Рэйнда глаз.

— Верните меня домой, — потребовала я. — Немедленно.

— А я предлагаю прогуляться. — Он подставил лицо солнцу и прикрыл глаза от удовольствия. — Чудесный день. Здесь всегда чудесные дни.

— Прогуляться. — Я оглянулась. Толпа прибывала, и шёпот в ней густел. — Обстановка не располагает. И мне нужно домой. У меня там мачеха собирается меня убить, если вы вдруг забыли.

Рэйнд рассмеялся. Легко, искренне, запрокинув голову, и от этого смеха шёпот на аллее стих совсем.

— Что смешного?

Он не ответил.

— Рэйнд. Что смешного?

— Пятнадцать минут, — сказал он вместо ответа. — Я кое-что тебе покажу. А потом верну тебя прямо в твою спальню.