Книга Тебе никто не поверит, страница 99 – Майарана Мистеру

Гарт принял новость с обычным своим лицом, то есть без всякого лица. Обошёл Сайса кругом, глянул на его руки, на выправку, хмыкнул.

— Писать умеешь?

— Тремя почерками.

— Считать?

— Быстрее ваших счётов.

— Ну-ну. — Гарт пожевал губами. — Возьму. Жить будешь при конторе, с Игликом. Старик храпит, ворчит и гоняет за жаровней. Сбежишь через неделю.

— Я восемь лет жил в одной комнате с человеком, который спит в шёлковой увлажняющей маске и разговаривает во сне о деньгах, — сказал Сайс. — Меня трудно испугать.

Гарт посмотрел на него внимательнее. Кажется, с этой фразы они и сговорились.

* * *

Домой мы вернулись к ужину, и вечер покатился по знакомой колее. Отец, серый по расписанию, рано ушёл к себе. Кардина была заботлива. А после ужина у ворот снова встал чёрный экипаж с золотым соколом.

Я стояла в нише за портьерой, уже не таясь перед собой. Подслушивание перестало быть случайностью и стало ремеслом.

— ...не к спеху, — говорил Кондар. Кресло скрипнуло. — А вот что действительно любопытно, сестра. Дознаватели сегодня подняли занятную бумагу. В нижнем городе, в очистительных купальнях, выкупили раба. Заплатили золотом. Старинным золотом, сестра. Чеканка такая, что казначейские сидят над монетой третий час и скребут в затылках. А выкупала, по словам управляющего, служанка. Простое платье, платок, стоптанные башмаки. Служанка, у которой водится золото из времён, когда наших с тобой прадедов ещё не было на свете.

Сердце у меня остановилось и пошло снова, тяжело, вразнобой.

— И что дознаватели? — Голос Кардины звучал скучающе. Слишком скучающе.

— Роют. Золото такой чеканки они видели один раз, в хранилище трибунала, среди изъятого четыреста лет назад. Сама понимаешь, какие у них теперь мысли. — Пауза, звякнул лет в стекле. — Найдут служанку, найдут и хозяйку. Или хозяина. Занятный город стал у нас, сестра. Не находишь?

Кардина ответила что-то короткое, я не разобрала. Скоро герцог уехал.

А через четверть часа после его отъезда Кардина велела закладывать карету.

Я слышала это с лестницы. Поздний час, спящий дом, отец давно у себя. Куда может ехать ночью безупречная жена угасающего мужа, я могла бы и не гадать. Но я хотела видеть сама.

Смирный гнедой мерин из отцовской конюшни носил меня хуже Литары, зато не боялся темноты. Я держалась далеко позади кареты, по теням, по чужим дворам, и карета привела меня туда, куда я и думала.

К очистительным купальням.

Кардина вошла не с парадного. Обогнула дом, скользнула в неприметную дверь с торца, и створка закрылась за ней беззвучно. Я привязала мерина в знакомой подворотне, досчитала до трёхсот и только потом постучала в парадную дверь.

Открыл незнакомый мужчина. Уже третий незнакомый мужчина в этом доме за последние дни.

— Мне нужен истопник, — сказала я. — По имени Рэйнд.

— Истопник? — Он оглядел меня с сомнением. — Госпожа, у нас найдутся рабы куда лучше. Могу предложить...

— Мне нужен этот. Только этот. Я заплачу.

Он пожал плечами, взял монету и ушёл в глубину дома. Я подождала. Потом подождала ещё. Потом не выдержала и пошла по коридорам сама.

Дом ночью жил приглушённо. Где-то плескалась вода, где-то смеялись, из-за занавесей тянуло теплом и маслами. Я шла тихо, вслушиваясь в каждый звук, ловя знакомый голос, знакомый холодок, хоть что-нибудь. Коридоры ветвились, ныряли вниз, поднимались. С тем же успехом можно было искать иголку в стоге сена, причём иголка не хотела находиться, а стог хотел, чтобы я заблудилась.