Книга Тебе никто не поверит, страница 101 – Майарана Мистеру

— Занятные у тебя желания после первого поцелуя, маленькая злодейка. — Он покачал головой. — Другой бы обиделся.

— Рэйнд.

— Веду, веду.

Он взял меня за руку и повёл. Тёмными служебными ходами, о которых я не догадывалась, хотя уже считала, что знаю этот дом. Где-то за стеной глухо ухала вода. Он шёл в темноте уверенно, словно у себя дома, и ни разу не сбился с поворота. Метка под рукавом тихо теплела от его ладони.

Я запретила себе об этом думать.

— К слову, — шепнул он на ходу, — подслушивать нехорошо. Мне нравится.

— Помолчите.

У низкой двери в конце прохода он остановился и приложил палец к губам. Из-под двери лежала жёлтая полоска света. И голоса. Совсем близко, словно говорили у меня над ухом.

— ...дважды, госпожа. — Голос Эрри я узнала не сразу. Воркование из него исчезло без следа, остался сухой доклад. — Оба раза её принимал Сайс. Лично, в дальней комнате. После первого визита из комнаты пахло жжёной бумагой. Во второй раз Сайс был занят, и гостью вёл я. Молодая. Говор благородный, а платье простое и башмаки стоптаны. На левом предплечье лента, под лентой что-то прячет. Сказала, старый ожог.

Я стояла в темноте и слушала опись собственных примет, и по спине у меня поползли ледяные иголочки.

— А сегодня Сайса выкупили, — продолжил Эрри со смаком. — Служанка выкупила. Горбун мне монету показывал, хвастался. Старая чеканка, госпожа, я такой в жизни не видел. Он сказал, что башмаки на служанке были стоптаны.

Тишина за дверью стояла долгая.

— Значит, вот откуда, — сказала наконец Кардина.

Потом застучали каблучки. По плитке, туда и обратно, часто. Она металась.

— Даты и суммы, — проговорила она вполголоса, похоже, себе самой. — И поверенный. Девчонка сидела здесь, в этих стенах, и читала мою жизнь по бумажке. А я искала среди слуг.

— Госпожа?

— Помолчи, мой хороший.

Каблучки остановились.

— Простое платье, — сказала Кардина медленно. — И благородный говор.

У меня заледенели пальцы. Рэйнд рядом не шевелился, только его взгляд стал пронзительнее.

— Что прикажете, госпожа? — спросил Эрри.

— Ничего. Ты уже всё сделал. — Шёлк в её голосе лёг на место, гладкий, без единой складки. — Умница.

Пауза. Звякнуло что-то мелкое. Потом зашуршала ткань, и я услышала, как Эрри тихо, почтительно благодарит.

— Об этой гостье никому ни слова, — сказала Кардина. — Ни Горбуну, ни другим рабам, никому. Если она появится снова, ты пошлёшь мне записку.

— Разумеется, госпожа.

Она помолчала. Долго, так долго, что я успела сосчитать до двадцати.

— Хватит с меня этой дряни, — сказала Кардина наконец. Спокойно, словно речь шла о меню к ужину. — Пора её убирать. И папашу её заодно. Брат любит порядок, сначала одно, потом другое... но порядок подождёт.

Я до боли вжала ногти в ладонь, и тут же почувствовала его взгляд.

В темноте прохода я видела только бледный овал его лица. Он наклонился к самому моему уху.

— Так это по её указке, — шепнул он, — в прошлый раз тебя отправили на эшафот?

Я застыла.

Вопрос повис в темноте, а в голове у меня лихорадочно заметались мысли. Целый рой, и ни одной я не могла ухватить. Они вспыхивали и рассыпались, словно искры над жаровней, и сквозь весь этот хаос медленно, запоздало проступало одно.

В прошлое я вернулась не сама.

Меня вернули.

— Так это... — губы плохо слушались. — Это сделали вы?