Книга Примадонны Ренессанса, страница 48 – Ева Арк

Подозрение, что смерть герцога была ускорена его дядей, нашло всеобщее признание во французской армии и усилило недоверие, с которым уже относились к Моро. В этот критический момент неожиданные действия правителя Флоренции помогли ускорить разрыв между Лодовико и его союзниками. Когда 31 октября Моро прибыл во французский лагерь, он, к своему удивлению, обнаружил, что Пьеро Медичи, который до этого времени был самым верным союзником Неаполя, прибыл туда за день до него, чтобы подчиниться королю Карлу. Он не только согласился предоставить французской армии свободный проход через Тоскану, но и распустить флорентийские войска, а также пообещал сдать шесть цитаделей: Сарцану, Сарцанелло, Пьетра Санта, Либрафратту, Ливорно и Пизу. Даже французы, которые вели с ним переговоры, был поражены трусостью и предательством Медичи. Лодовико, со своей стороны, воспринял известие о позорных уступках Пьеро с плохо скрываемым отвращением. Теперь, когда он достиг своих целей, и ему нечего было бояться Альфонсо, чьи армии отступили, Моро охотно бы увидел, что продвижение французов задерживается. Гвиччардини рассказывает о встрече Лодовико с Пьеро Медичи в тот день в лагере, и как сын старого друга Моро, стремясь снискать расположение могущественного герцога, оправдывался:

— Я не оказал Вашей Светлости официального приёма на своей территории из-за того, что разминулся с Вами.

— Один из нас определённо сбился с пути, – ответил герцог, – возможно, это Вы выбрали неверный путь.

Но он, как мог, скрыл свое раздражение, когда предстал перед французским королем и смело попросил Карла отдать ему замки Сарцана и Пьетра Санта, которые ранее принадлежали Генуе. Когда король ответил, что предпочитает держать эти крепости в своих руках до своего возвращения из Неаполя, Лодовико снова скрыл свои чувства и удовлетворился просьбой о возобновлении инвеституры Генуи, ранее предоставленной его племяннику, которую он получил за 30 000 дукатов. После этого он не видел причин оставаться во французском лагере дольше и, сославшись на неотложные государственные дела, 3 ноября снова уехал в Милан. Лодовико занял строго нейтральную позицию, и хотя внешне он поддерживал дружеские отношения с Францией, в то же время получил поздравительные послания по случаю своего вступления на престол от врагов Карла VIII: папы римского, дожа и Синьории Венеции, и даже от Альфонсо Неаполитанского, который забыл все обиды при приближении французских захватчиков. Когда же до Милана дошли слухи о том, что папа будет свергнут, и что французский король намерен предпринять попытку реформации церкви, Лодовико сухо заметил:

— Его Христианнейшему Величеству лучше начать с исправления самого себя!

Между тем за границей стали распространяться отвратительные слухи о том, что Джангалеаццо был отравлен своим дядей. Некоторые же обвиняли в этом Беатриче. Якобы, она приказала подсунуть племяннику Моро персики с дерева, которое Леонардо да Винчи специально поливал отравленной водой. (Интересно, что флорентиец, как следует из его записок, действительно занимался подобными опытами, проверяя, будут ли ядовитыми плоды). Однако современные историки считают, что Джангалеаццо скончался по естественным причинам из-за неумеренного употребления вина и других излишеств.