Книга Примадонны Ренессанса, страница 50 – Ева Арк

— Как обычно, – писал её секретарь Капилупи, – милостивые манеры Мадонны и её оживлённая беседа очаровали всех присутствующих, больше всего сеньора герцога, который называет её своей дорогой дочерью и всегда приглашает её поужинать с ним.

Альфонсо д'Эсте и его жена Анна Сфорца тоже присоединились к герцогской свите и приняли участие в блестящей серии торжеств, посвящённых выздоровлению Беатриче и крестинам маленького Франческо. Беатриче не меньше, чем муж, получала удовольствие от общества сестры, чьё присутствие напоминало ей о покойной матери и их юности. В то же время, Изабелла привязалась к своему племяннику Эрколе, который следовал за своей тётей по комнатам замка и заставлял её смеяться, пока слёзы не потекли по щекам. Но счастливому покою этих дней было суждено быть грубо нарушенным.

Тем временем Карл VIII победоносно прошёл через Флоренцию и Сиену, а затем 15 января 1495 года подписал договор с папой римским, даровавшим ему корону Неаполя. Однако гораздо больше Лодовико беспокоил кузен короля, Людовик Орлеанский, оставшийся со своим отрядом в Асти. Близкое соседство с этим опасным принцем, дальним родственником Висконти (предыдущих миланских герцогов), открыто заявлявшем о своих претензиях на владения Моро, побудило последнего возобновить тайные переговоры с Максимилианом Габсбургом о создании новой лиги против французов. Внезапно, в последний день месяца, до Милана дошли новости о том, что Карл VIII захватил в Неаполь и  22 февраля был коронован в соборе как король Сицилии. Что же касается короля Ферранте II, кузена сестёр Эсте, то он бежал на остров Искью вместе с остальной королевской семьёй. Велико было смятение при миланском дворе в тот вечер, и Изабелла написала своему мужу:

— Столь полное и внезапное падение кажется почти невозможным как этому прославленному вельможе, герцогу, так и всем нам. Это действительно было бы невозможно, если бы не Божественный суд. Этот печальный случай должен стать примером для всех королей и держав мира.

Плохие новости омрачили празднества в Милане. Всё удовольствие и веселье от карнавала угасло. Изабелла и Беатриче жалели Ферранте, который был любимцем всех своих родственников, а его сестра, вдовая герцогиня Милана, проливала горькие слёзы над этим новым горем. Даже комедии и театрализованные представления утратили былую весёлость и стали скучными и утомительными.

— Мне кажется, что этот карнавал длится тысячу лет, – жаловалась Изабелла мужу, сожалея о его отсутствии и о том, что герцог не позволил ей уехать до определённого дня, назначенного его астрологом.

Однако в середине марта она вернулась в Мантую, сопровождаемая самыми искренними сожалениями и самыми живыми выражениями любви со стороны сестры и зятя.

— Во всех своих действиях, – писал Лодовико маркизу Мантуанскому, – эта достойная мадонна проявила столько очарования и совершенства, что, хотя мы рады думать, что Вы скоро будете наслаждаться её присутствием, мы не можем не испытывать большого сожаления об утрате её милого общества, и когда она завтра покинет нас, должны признаться, мы, похоже, лишимся части самих себя.

А неделю спустя уже Беатриче написала сестре:

— Я не могу достаточно часто говорить тебе, каким странным и печальным показался мне на этот раз отъезд Вашего Высочества. Куда бы я ни повернулась, в доме или на улице, мне кажется, что я вижу твоё лицо, и когда я понимала, что обманулась, и понимала, что ты действительно ушла, можешь представить, насколько сильным было моё горе – нет, насколько оно всё ещё велико.