Книга Пари с герцогом, страница 66 – Валери Боумен

Джулиана вскочила на ноги и, глядя на него с жалостью и отвращением, потрясла головой. Руки ее сжались в кулаки.

— Ты по-прежнему мне не доверяешь. После всех этих лет, после времени, проведенного вместе здесь, ты все еще уверен, что я охотилась за твоим титулом и состоянием!

— Джулиана, я…

— Дай мне сказать! – перебила она. – Дело в том, что я знаю о твоем финансовом положении, и если бы ты хоть минутку поработал мозгами, то понял бы, что не было никакого смысла пытаться соблазнить тебя тем вечером! Если бы я хотела заставить тебя жениться, то запросто могла бы сказать родителям, как далеко мы на самом деле зашли, и отец потребовал бы от тебя поступить как положено прямо там и тогда. Если, как ты говоришь, я хотела любой ценой добиться от тебя предложения, то почему не сделала этого?

— Джулиана, – воскликнул Рис, – прошу тебя!..

Она смахнула слезы с глаз, все еще пылавших негодованием.

— А я скажу тебе почему! Потому что я и правда думала, что мы полюбили друг друга, что ты собираешься сделать мне предложение, потому что любишь меня! Вот почему, паршивая ты лошадиная задница!

И она поспешила прочь, мимо ивы, обогнула живую изгородь, а Рис остался, понимая, как сильно все это время ошибался, а сейчас совершил фатальную ошибку.

Следующим вечером, за обедом в большой столовой, Джулиана сидела рядом с лордом Мердоком, только что прибывшим. За столом прибавилось гостей: приехал барон Уинфилд, отец Фрэнсис Уортон, и сам принц-регент, явившийся по приглашению сэра Реджинальда, который намеревался этим вечером, если верить слухам, объявить о своей помолвке с мисс Уортон. Джулиана то и дело посматривала на бедняжку. Юная леди выглядела по-настоящему несчастной и в свою очередь исподтишка переглядывалась с графом Кендаллом, о котором все говорили, но никто так и не заметил, что он прислуживает за столом в роли лакея. Наблюдение за этой игрой до сих пор оставалось самым увлекательным занятием во всей трапезе.

Тем временем Джулиана не могла перестать думать о вчерашнем дне у озера, проведенном с Рисом. За всю ночь ей так и не удалось сомкнуть глаз, даже пришлось попросить мать позволить ей не спускаться к завтраку. Мэри пыталась с ней поговорить, но Джулиана еще не была готова к разговору.

Она хотела забыть об их встрече. Хотела забыть его. Забыть, что он все еще в конюшне, в обличье конюха. Проклятье! Как она хотела забыть обо всем, но всякий раз, пытаясь подумать о чем-нибудь другом вроде неминуемого визита лорда Мердока, она ловила себя на том, что мысли опять вернулись к Рису. Он едва не погиб, ослеп. И то и другое слишком ужасно, чтобы об этом думать.

Она оставалась ему верна, ждала его, а он ей не доверял, лгал.

— Джулиана, – вернул ее к действительности голос матери, – ты чем-то расстроена? Совсем не улыбаешься…

Джулиана тряхнула головой и с трудом вернула улыбку на лицо. Весь вечер она пыталась сосредоточиться на том, что говорил ей лорд Мердок, но всякий раз, как наклонялась к нему, в мозгу вспыхивала картинка! Рис без рубашки лежит на одеяле под ивой, – а следом за ней память предательски напоминала слова Мэри. С той самой ночи Джулиана пыталась отделаться от них, но безуспешно. «Я считаю, что ты не должна выходить замуж за того, кого не любишь». Но какое отношение любовь имеет к их перемирию? Нет, ей следует сосредоточиться на своем будущем, а оно определенно зависит от брака с лордом Мердоком.