Книга В тебе моя жизнь..., страница 119 – Марина Струк

Это действительно была Марина. Она приехала сюда вместе с Арсеньевыми и сейчас с удивлением оглядывалась, силясь понять, почему они приехали на прогулку именно в это место, к этой деревянной церквушке, стоявшей в небольшом отдалении от них в окружении диких яблонь и колючего кустарника боярышника.

Под действием успокоительных капель Марина проспала давеча целые сутки. Из-за этого наутро этого дня она поднялась довольно рано, едва успело взойти солнце.

— Ах, сердэнько мое, — суетилась вокруг нее нянечка, подавая ей в постель поднос с завтраком. — Как же долгонько ты почивала. Целый день. Я уж беспокоиться стала, здорова ли ты, нет ли жара.

— Все хорошо, Гнеша, — успокоила ее Марина. — Я просто устала за последние дни. К тому же в деревне у меня всегда крепкий и долгий сон.

— Ну, на то и деревня, — согласилась с ней нянюшка. — Не то, что Петербурх. Одна пылища да духота и вонь. Да, милочка моя, запамятовала совсем — Юлия Лексеевна просили сообщить, когда встанешь ты.

— Зачем? — удивилась Марина. Вроде бы не было запланировано у них на это воскресенье ни поездок, ни прогулок никаких. К чему это она понадобилась Юленьке да еще с самого утра?

— А я почем знаю? — удивилась Агнешка. — Мне велено сообщить, а уж зачем, то только она ведает да Боженька.

Вскоре Марина узнала причину, по которой ее хотела видеть поутру подруга. Та вошла в ее комнату сразу же, как ей передала одна из дворовых девок, что Марина уже проснулась и завтракает у себя.

— С добрым утром, соня, — улыбнулась Юленька подруге и опустилась на край кровати. — Так всю жизнь проспать можно.

— Да что уж тебе, — отмахнулась Марина, отпивая из чашки горячий ароматный чай, настоянный на ромашке (для спокойных нерхвов, как сказала Гнеша). — Скажешь тоже — всю жизнь.

— Ну, всю не всю, а главное событие точно можно пропустить, — загадочно улыбнулась подруга. Затем она взяла с тарелки Марины сдобу и с явным удовольствием укусила кусок. — Собирайся, ma cherie. Мой супруг запланировал для нас нынче прогулку, причем далеко — в соседний уезд.

— Зачем? — удивилась Марина. — Едем кому-то в гости?

— Можно сказать и так, — улыбнулась Жюли. — Собирайся, милая. Да поскорее.

Она поднялась и прошла к платьям Марины, висевшим на ширме. Немного подумав, она извлекла из этого вороха кисеи и батиста одно — белое с ворохом кружев по вороту.

— Надень нынче вот это, — Юленька передала платье Агнешке. — Оно всегда мне нравилось. Ты в нем такая юная, такая хорошенькая. Словно дева из наших наилюбимейших романов.

Она снова улыбнулась своим мыслям, затем повернулась к подруге.

— У тебя час на сборы, ma cherie. Путь неблизкий. Хотелось бы тронуться до жары.

Почти весь путь до этой церквушки в коляске Арсеньевых сохранялось напряженное молчание. Марина явственно осязала неким шестым чувством, что происходит что-то, участницей чего она непосредственно является, но угадать, что именно так и не могла, как не ломала голову.

Арсеньев был явно не в духе. Он то и дело косился на Марину, потом словно собирался ей сказать пару слов, но, натолкнувшись на взгляд Юленьки, отворачивался и смотрел на поля и луга, которые они проезжали. Его супруга напротив то и дело кривила губы, словно ей очень хотелось во весь рот улыбнуться, но она стеснялась окружающих и сдерживала себя. Марина не могла понять причину их столь странного поведения, как ни силилась ее угадать.