Книга В тебе моя жизнь..., страница 116 – Марина Струк

Загорский быстро написал письма Марине, Арсеньеву и — после долгих размышлений — Воронину. Деду он не стал писать ни строчки принципиально, презрев все правила приличия и родственных отношений. Раз старый князь был слишком занят, чтобы хоть как-то отреагировать на этот неприятный случай с его внуком, Загорский не будет отвлекать его по столь ничтожному для старика поводу.

Но дед не забыл про него.

Загорский вспомнил, с каким тревожным сердцем разворачивал письмо, догнавшее его спустя почти два дня его пути к месту дислокации полка. Письмо было от деда, он сразу же узнал его почерк. Человек, привезший его, устал и почти загнал свою лошадь, значит, дед приказал ему доставить письмо как можно скорее.

Сердце билось, как бешеное, перегоняя кровь по венам. Старик не мог прислать хороших вестей. Значит, Сергею стоит готовить себя к худшему. Но таких новостей он явно не ожидал увидеть.

«Мой дражайший внук,

С превеликой моей радостью сообщаю тебе, что я вынужден изменить своим привычкам и нарушить свое уединение в эту прекрасную летнюю пору, дабы почтить присутствием торжество, устраиваемое по случаю обручения его сиятельства графа Воронина Анатоля Михайловича и некоей полячки, которая добилась-таки своего и получит графскую диадему на свою белокурую головку. Обещаю, что непременно принесу свои поздравления от всей нашей семьи, будь покоен на этот счет.

Весьма сожалею, что твой неумный темперамент снова завлек тебя туда, куда ты мог бы и не попасть, следуя разуму, данному тебе природой и моим любимым сыном, а не твоим многочисленным порокам. Завещаю тебе поступать отныне, как истинный Загорский, а не беспечно подчиняться порочным склонностям. Поступай по совести и сердцу.

Князь Матвей Сергеевич Загорский».

Сергей почувствовал, как кровь отхлынула от его лица, и задрожали руки.

Нет, это не может быть правдой! Не так скоро… так беспечно… Разумеется, Загорский предполагал, что те слова, сказанные тогда на поляне, были говорены от разума, но он даже не смел подумать, как быстро Марина решится на задуманное.

Он-то надеялся, что у него есть время, но она переиграла его. Черт! Он не может. Нет, не так. Он не должен быть побежденным в их игре. Он всегда выигрывал в своих партиях. Обязан выиграть и на этот раз.

— Шах, — прошептали его губы еле слышно. — Но не мат… Нет, еще не мат, дорогая.

Загорский смял бумагу в кулаке и с размаху ударил им о стену почтовой станции. Степан, проверявший в это время копыта коня хозяина, вздрогнул от неожиданности и поднял глаза на князя.

— Плохие вести, барин? — спросил денщик.

— Наихудшайшие, Степан, — процедил Загорский. Он разжал руку и бросил на землю письмо, словно оно жгло ему руку. — Такие худые, что даже не знаю, что и делать теперь.

— Его сиятельство сильно гневается? — Степан с малого детства ходил дядькой за Загорским, потому меж них не было тайн. Был он осведомлен и о натянутых отношениях между внуком и дедом, посему весьма был озабочен выражением лица своего хозяина. А что, если старый князь лишил внука содержания из-за того, что произошло давеча, из-за этой ссылки? Каково-то им придется с барином жить только на офицерский оклад. Степану-то ничего — он к лишениям-то привыкший, а вот барин-то…

— Нет, судя по всему, он даже доволен сложившимся положением, — холодно сказал Загорский. — С глаз долой, и голова не болит более…