Онлайн книга «Обрученные судьбой»
|
— Можем ли мы трогаться, панна? — спросил Владислав и, когда она растерянно кивнула в ответ, затворил дверцу. Ксения тут же метнулась к оконцу, раздвинула занавеси, чтобы взглянуть на него еще раз, по-прежнему видя перед собой его улыбку. А Владислав быстро добежал до своего каурого, что-то по пути сказав своему почету, от чего те так и грохнули в громком хохоте, затем, уже в седле, громко крикнул: — В дорогу! Напоследок повернулся к Ксении, чье лицо белело на фоне алых аксамитовых занавесей, подмигнул ей и гиканьем погнал коня вперед, занимая место в авангарде польского отряда. — Что это с ляхом? — удивленно спросила Марфа. — Еще вечор такой хмурной был. А тут вона как! — а потом она вдруг расплылась в улыбке. — Не ведаю, кто укусил ляха, но мне только по нраву это. Ой, Ксеня, совсем чуток осталось тебе, чтобы ляхом вертеть, как пожелаешь! Говорила я тебе, что так и будет, и погляди-ка, кто прав? Вот ныне можно его прямо горячим брать и требовать от него все, что душа желает. Какая месть, Ксеня? Он так и имя свое позабыть может! А Ксения не слушала ее речей. Она задумчиво гладила указательным пальчиком ворс бархата занавеси оконца и вспоминала слова старца, что по-прежнему не шли у нее из головы. «…Твоя она, пан ляшский. Радость твоя и горе твое. Твоей рождена была и твоей в могилу сойдет. Судьба решила так, а супротив нее не пойти…» — Да будет так, — прошептали губы Ксении, и Марфута повернулась к ней, прервав на миг свою речь. — Что ты сказала, боярыня? Но Ксения лишь покачала головой, улыбаясь своим мыслям. Ей было так отрадно, что остановись польский отряд, она бы тотчас вышла бы из возка и упала бы в это цветущее великолепие луга, что они проезжали ныне, широко раскинув руки, подставив лицо нежным солнечным лучам. А еще было бы лучше, коли рядом Владислав бы опустился тут же, в эту высокую траву. Просто лег рядом, беря ее за руку, переплетая ее пальцы со своими. Она повернула бы к нему свое лицо и улыбнулась бы в ответ на его улыбку. Точно такую же теплую, какой он улыбался этим утром ей. И тогда она бы тихо-тихо прошептала, глядя в его глаза… — Рог, Ксеня! — вдруг схватила ее за руку Марфута, вырывая из плена сладких грез. Ксения выпрямилась, тряхнув головой, будто сбрасывая из мыслей остатки такого сладкого морока. Откуда-то с правой стороны их дороги прогудел рог — протяжно и глухо, будто какой зверь ревел. Затем послушался рокот, еле слышный сперва, а после более отчетливый. Глухой перестук копыт лошадей, определила Ксения, целый отряд настигал их, пересекая луг. Снова загудел рог, и откуда-то из головы отряда Владислава ему ответил почти такой же протяжный гул. Знать, свои ехали, ляшские воины, не русская сотня спешила к ним… Ксения отогнула немного занавесь и выглянула в оконце. Так и есть. С правой стороны из леса, что стоял в половине версты от того места, где проезжал сейчас ее возок, выезжал на луг польский отряд. Блестели на солнце кирасы и шишаки воинов, гулко шелестел в перьях крыльев, закрепленных у их седел, ветер, разнося по округе топот копыт и лошадиное ржание. Дивные рыцари, когда-то поразившие воображение Ксении, принесшие на московские земли слезы, боль и кровь. И если когда-то они наполняли ее душу трепетом восторга, то ныне страх медленно расползался по ней. Теперь-то она знала, что они далеко не так дивны, как кажутся со стороны. |