Книга Обрученные судьбой, страница 362 – Марина Струк

Когда это началось? Быть может, после праздника Рождества? Или в период Адвента, когда Ксения стала осознавать, что иллюзия ее счастья постепенно разрушается? А может, стоит наконец признать очевидное хотя бы самой себе и сказать, что с самого первого дня все пошло не должным образом, и большая часть вины за то лежит не на судьбе, которую Ксения корила в течение долгих лет, а на ней, на Ксении? Отчего она, всегда озабоченная долей и бедами холопов своих прежних земель, совсем забыла о том, что она должна думать и о людях, окружающих ее? Что они точно такие же, как те, о которых она пеклась в Московии, что у них те же трудности и горести? Да, они относились к ней не так, как она хотела, но что она сама сделала, чтобы переменить их мнение? Ровным счетом ничего.

И шляхта… как же Ксения упивалась их презрением, как злорадствовала их неприятию, будто не замечая, что сама она стала виной их нелюбви, убеждая себя, что ляхи ни за что не примут московитку, что причиной всему только ее происхождение и вера. И тут она не приложила ни малейших усилий, чтобы переломить сложившееся положение, чтобы исправить то, что еще тогда возможно было исправить, запершись от окружающей ее действительности в иллюзии покоя, погрузившись в маленький мирок ее любви с головой, закрыв глаза на все остальное.

Как и обещал Владислав, его разъезды по землям прекратились, и он все чаще стал проводить время с Ксенией. Они вместе выезжали из Замка на охоту или на прогулки — все верхом, а она со своими девицами в открытой колымаге, пока не встал снег на полях. Вместе проводили вечера у ярко пылающего камина — пусть даже порой в отдалении друг от друга в большой комнате, но все же рядом, все же близко. Хоть и со всеми, но словно наедине друг с другом.

Все собирались в одной из малых зал, когда на приближающий период Адвента большинство шляхтичей разъехалось по своим землям. Тихо потрескивал огонь в камине, шелестел за окном снег, спешащий покрыть землю белым пушистым покрывалом. В освещенной мягким светом свечей собираются шляхтичи и паненки: женщины — за рукоделием, в своем кружке, мужчины — за разговорами да играми в своем.

Очень часто пан Тадеуш брал в руки лютню и либо что-то наигрывал медленное, под стать танцу снега за стеклом окна, либо пел одну из веселых песенок или лирических баллад, так полюбившихся Ксении. У него был красивый и глубокий голос, особая манера исполнения, заставлявшая поверить в то, о чем говорил он под перебор струн, очаровывавшая паненок, что затихали, едва пан Тадеуш брал в руки лютню.

Многие из девиц в Замке были увлечены молодым Добженским. Он же был очарован нареченной пана ордината. Всегда подле Ксении — готовый услужить, готовый развлечь, если на лицо набежит тень, готовый вступиться.

— Я хочу быть рыцарем панны, как бывало то в давние время, — сказал как-то он ей, когда на охоте сложилось им остаться наедине, когда остальные шляхтичи во главе с Владиславом погнали оленя в лесу. Паненки, сидевшие вместе с Ксенией в колымаге, спрятали разочарование в глазах, отведя взгляды в сторону, Мария покачала головой. Ксения же улыбнулась молодому пану — ей льстило его поклонение, льстило его внимание к ней, хотя она всегда стремилась держать его на расстоянии от себя, опасаясь недовольства Владислава.