Книга Обрученные судьбой, страница 360 – Марина Струк

— Ты умна и красива, это многого стоит, — проговорил ей бискуп, поднимая ее из поклона, отводя немного в сторону, чтобы чужие уши не слышали их разговор. — Я бы не мог желать Владиславу жены лучшей, чем ты, коли б многое иначе было. Мне ты пришлась по сердцу, не буду лукавить. Но есть женщины, которые мужчину заставляют пылать огнем всю его жизнь, а есть те, которые сжигают его дотла, — Ксения вздрогнула от резкости его тона и невольно оглянулась на Владислава, наблюдающего за ней издали. — Коли решишь вернуться в земли родные (не перебивай меня!), я помогу в том! Или если решишь отмолить грехи свои, укрыться в монастыре своей веры, очистить душу, тоже окажу помощь, даю свое слово. Времена и обстоятельства бывают разные. Только Господь ведает, что ждет нас. Просто имей в виду то. И поступай по уму впредь, а не по сердечной тяге к чему-либо. А я буду молить Господа и Святую Деву, чтобы даровали тебе прозрение, чтобы помогли увидеть то, что пока скрыто от тебя. Храни тебя Господь, дитя!

Бискуп коснулся губами ее лба, и она невольно вздрогнула — настолько холодны были уста епископа. А потом отступила в сторону, позволяя ему уйти к своей колымаге, занять место внутри. После благословения бискупа собравшихся во дворе людей — шляхты и слуг — тронулись лошади, заскрипели колеса, загрохотали колеса по каменной кладке двора.

Владислав бросил взгляд на Ксению, что стояла там же, где и оставил ее бискуп — задумчивая, молчаливая, а после кивнул ей коротко и выехал со двора вслед за поездом дяди и его гайдуками. Он желал проводить дядю Сикстуша до границ земель Заслава, намереваясь переговорить с ним без лишних глаз и ушей. Так и вышло — выехав из города и проехав около пяти верст вдоль полей, заметенных первым, еще довольно редким слоем снега, бискуп приказал остановить колымагу и вышел пройтись вместе с Владиславом вдоль края дороги.

— Ты хочешь знать, что я думаю? — проговорил пан епископ, пряча озябшие руки в рукава сутаны. — Как епископ Святой Церкви — я категорически против этого брака и должен настаивать на разрыве обязательства заречин. Она стойка в свое ереси, увы! Но как твой дядя… — он остановился. Остановился и Владислав. Они долго смотрели друг другу в глаза, словно каждый испытывая другого. — Я вижу, что ты потерял свое сердце, а вместе с ним и голову. Он красива, она умна и полна жизни, полна страсти. Я совсем не ждал увидеть то, что увидел. Inter vepres rosae nascuntur {9}, как оказалось. Но она — другая. Вспомни, как мучились твои родители, связанные неразрывно друг с другом in aeternum (10}. Ты наступаешь на тот же острый камень, что и твой отец, только твоя рана… она будет мучительнее. Ее, как и пани Элену, шляхта твоих земель ненавидит за веру, а тут к тому же и за происхождение, ее боятся хлопы и горожане. Молва о ней передается из дома в дом, и ты ведаешь, о чем она.

— Luna latrantem canem non curat {11}, - возразил ему Владислав. — Я заставлю языки смолкнуть.

— Как заставишь принять ее? Не всегда силой можно добиться желаемого, Владусь, — бискуп замолчал. Владислав тоже не говорил ни слова, только смотрел на дядю из под мехового околыша шапки с упрямым блеском в глазах.

— Поживем — увидим, что даст нам Бог, — наконец кивнул епископ, прерывая их молчаливую дуэль. — Только зря ты Юзефа с пани Патрысей от себя отпустил. Нет ничего страшнее обиженного человека.