Книга Обрученные судьбой, страница 224 – Марина Струк

— Тут она, курочка молодая! Я ж говорил, сюда пошла!

Катерина поползла прочь от ляха, что уже входил в келью, не отводя взгляда от него и другого, с перепачканным в крови лицом.

— Аминь, — прошептала Ольга. В тот же миг за ее спиной дико заверещала Катерина, которую поймала за лодыжку и тянула к себе мужская рука. На ее руки навалился один из ляхов, одной рукой преодолевая ее сопротивление, в другой по-прежнему удерживая горящий факел, другой уже задирал подол платья.

— Ольга! Ольгаааа! — закричала Катерина, чувствуя, как ударило холодом по оголенным ногам, как мужская ладонь больно хватает за бедро.

Лях, что сидел в голове Катерины, даже не понял, что случилось. Только он держал факел в руке, как тот вдруг скакнул куда-то вверх из его ладони, а после горячий огонь опалил неприкрытую голову. Запахло горелым, и только спустя миг он осознал, что это его волосы горят, подожженные от огня, что он сам и принес в келью. Он закричал дико, отпустил белицу, стал бить себя по голове шапкой, что сорвал с товарища, уже расположившегося на Катерине.

Тот поднял голову, недоумевая, что происходит, и отчего так орет пахолик, так яростно мечется по комнате, и тут же получил сильный удар по лицу, уже самолично закричав в голос от боли, обжегшей лицо.

— Быстро! Сюда! — Ольга ухватилась, сама удивляясь, откуда взялись силы и смелость в ее хрупком теле, за руку Катерины и буквально вытащила ее из-под ляха. Отчаянный поступок, но совершенно неразумный, принимая во внимание, что ляхи быстро опомнились, сумели взять себя в руки, а в дверях уже появился еще один, с саблей в руке, готовый к смертоубийству, не насытившийся еще кровью, пущенной во дворе.

Ольга оттолкнула плачущую Катерину себе за спину, и сама отступила в угол кельи, вынуждая делать то же самое девушку позади, понимая, что они обе уже не имеют никаких шансов выйти из кельи живыми. Ляхи злобно скалились, уже начали рассказывать, что ждет ее, Ольгу, за подобный поступок. Ольга же выставила перед собой единственное оружие, что имела — ярко-горящий факел, взмахами отгоняя от себя и Катерины за спиной каждого, кто хотел приблизиться к ним.

Ольга не знала, сколько так держала оборону от нападавших на нее мужчин. Даже не думала об том, только и делала, что следила во все глаза за всеми, кто был в келье, а их прибывало и прибывало, большей частью поглядеть, что творится тут. Она в очередной раз ткнула факелом приблизившегося к ней опасно близко одного из ляхов. Тот тут же отскочил назад под громкий хохот уже изрядной компании, что собралась в дверях кельи и уже заполонила коридор, желая поглядеть на странную монашку и казус товарищей. Раздавались то и дело скабрезные шутки, давались советы, как лучше выбить «оружие» из ее рук.

Ольга вдруг с ужасающей ясностью поняла, что ее давно бы обезоружили, что с ней просто играют на собственную потеху, и она разозлилась. А потом тут же пришло отчаянье от положения, в котором очутились послушницы. Долго она не сможет продержаться — руки вскоре устали от напряжения. Сколько еще она сможет отгонять этих собак от себя и Катерины, скулящей за спиной? Совсем скоро ослабеют ладони, и Ольга выпустит из рук тяжелый факел. Тогда конец!

И тогда она решила вывести из себя этих мужчин, что то и дело рвались к ней, уворачиваясь от жалящего огня, уже выхвативших сабли из ножен на поясе, куда убрали те, гоняясь за беззащитными монахинями. Пусть уж лучше рассвирепеют окончательно от издевательств, от оскорблений, которыми она собиралась их засыпать! Пусть уже лучше рубанут сразу, чтобы дух испустить, чтобы не было более в ней жизни, когда они все же сломят это короткое сопротивление! А Катерина за ее плечами…? Помилуй Господи рабу Твою Катерину!