Книга Обрученные судьбой, страница 103 – Марина Струк

Ксения успокоилась поздно. Уже давно встали лагерем, а посреди стоянки ярко запылал костер, разгоняя темноту, что опустилась на землю плотным покрывалом. В дверцу возка стукнул глухо мужской кулак, и Ежи громко сообщил, что принес панне ужин.

— Если панна желает выйти, то сделать это лепше ныне. Потом отдохнуть хочу, — добавил он, и Ксения поспешила выйти, зная, что Ежи слов на ветер не бросает, и потом она едва ли добьется от него позволения удалиться по нужде. Она окинула взглядом стоянку, но телеги с пленницами не заметила, сжала пальцы в кулак, чувствуя, как лютая ненависть к их захватчикам разливается в душе. Она ненавидела этих нелюдей, этих зверей, принесших на землю русскую столько боли и смертей. Даже на Владислава, вдруг перегородившего ей путь из лагеря к кустам, зыркнула глазами, обжигая огнем своего презрения, но не остановилась, уклонилась от протянутой к ней руки.

И он такой же, как они! Он такой же! Билась в голове эта мысль, будто птица в клетке, словно сама себя пыталась убедить в этом, напомнить, что он ничуть не лучше тех, других, что ей негоже думать о нем вот так, с замиранием сердце. Что не стоит сожалеть, что не выслушала его, не приняла его руку, отвергла его.

Ксения не стала есть, воротившись в возок, не желая даже пищу принимать из рук ляхов. Она понимала умом, что не стоит всех ровнять под одну гребенку, что она не видела пока ничего худого от Владислава, кроме наказания хозяина займища (да и о том только слышала!), но ничего не могла поделать со своей злостью. Кто знает, что творил он до того, как встретил ее на дороге в вотчину мужа, до того, как взял в полон?

Все громче шумели разгоряченные спиртным ляхи, кричали, смеялись во весь голос, мешая Ксении отгородиться мысленно от всего происходящего за стенами ее возка. Она завидовала Марфе, что все же уснула под этот шум, завернувшись в душегрею чуть ли не с головой. Сама же она так и не смогла забыть о том, что может твориться там, у костра.

Ксения стала читать молитвы, едва слышно, но первый же женский крик, донесшийся до нее, заставил ее сбиться. За ним последовал второй, еще более протяжный, более похожий на стон, и Ксении пришлось заткнуть уши ладонями, быстрее зашептать слова, пытаясь отогнать от себя худые мысли. Но потом вдруг перед ее глазами встала та девочка с льняными волосами и высокими скулами, надежда в ее глазенках, устремленная к Ксении мольба о помощи.

И Ксения вдруг, сама не понимая, что творит, распахнула дверцу возка, спрыгнула наземь, едва не падая, запутавшись в подоле рубахи. Она должна помочь ей! Надо попросить Владислава, он не откажет, мелькнуло в голове. Более мыслей не было в голове, кроме этих, настойчиво пульсирующих в уме. Она даже забыла в охватившем ее мороке накинуть на себя летник, которым укрывалась на ночь. Так и пошла к горевшему яркой точкой вдали костру в рубахе и повойнике, переступив через спавшего на земле Ежи. Все ближе и ближе к огню, будто он манил ее своим ярким слепящим глаза светом, пробивавшимся сквозь неплотную стену ляхов, сидевших или стоявших подле него.

Ксения подходила все ближе и ближе, завороженная неясным гулом голосов ляхов, их смехом. Потом снова раздался женский стон, а после дружный взрыв хохота — пробившись сквозь обступивших огонь мужчин, из круга у костра вырывалась женская фигура в развевающихся на плечах остатках рубахи, порванной сильной рукой. Никто из стоявших не остановил ее, только отпустили несколько похабных шуток вслед, и лишь пара ляхов помчалась за убегающей женщиной под громкое улюлюканье.