Книга На осколках разбитых надежд, страница 460 – Марина Струк

— Поправьте меня, если я ошибаюсь, господин генерал, но сейчас в воздухе они более необходимы, чем на земле. Мы начинаем проигрывать воздух над Германией.

Это были смелые речи, которые гестапо могла счесть провокационными и носящими пораженческий характер. Вчера за столом вполголоса обсуждали случаи, когда за свое острословие даже офицеры люфтваффе расплачивались понижением в звании, а то и попаданием в исправительный лагерь. За любой намек на неуспех в войне гестапо старательно выкорчевывало как сорняк из рядов вермахта и не только.

— О чем вы говорите, господин майор? О поражении рейха? — напрягся генерал, услышав эти слова, и скосил взгляд на телефон на столе. Когда он вновь посмотрел на Рихарда, в глазах ясно читалось предупреждение и запрет говорить на опасные темы.

— Нет, господин генерал, — пояснил Рихард в ответ. — Всего лишь хочу сказать, что сейчас не время отправлять в резерв тех, кто еще может принести пользу рейху на передовой, а не в штабе. У меня на месте обе руки и ноги. Я летаю уже почти десять лет, и я понимаю, когда летчик не способен сесть за штурвал. Я могу летать.

— А вот наши доктора так не считают, — возразил ему тут же генерал. В его голосе появились нотки раздражения, и Рихард понимал его причину. Перевод в Берлин в Оперативный штаб Генштаба люфтваффе на должность, которую ему предлагали, любой бы счел подарком небес. Но только не тот, кто привык летать, а не ходить по земле.

— Пусть мне разрешат подняться в небо, и я докажу, что они ошибаются, — с нажимом сказал Рихард в ответ на это. — Все их заключения строятся на предположениях.

— Как и ваша уверенность, что вы способны вернуться на фронт! — чуть повысив голос, проговорил Кортен. — Я понимаю прекрасно ваши чувства, господин майор. Я сам сменил фронтовой штаб на эту должность чуть больше месяца назад. Но мы солдаты. И мы давали клятву фюреру и рейху. Нам не пристало выбирать место, где рейх считает нас особо нужными. Что будет, если доктора правы, и с вами что-то случится во время боевого вылета? Рейх потеряет и опытного летчика, и самолет. Кто возьмет ответственность за такие потери? Вы подумали об этом? Насколько я помню по Восточному фронту, вы славились тем, что учили новичков продумывать тактику боя, чтобы не только побеждать, но и беречь и себя, и машину во время вылета. Что изменилось сейчас?

Слова хлестали наотмашь, и Рихард почувствовал, как в нем просыпается стыд при признании правоты этих слов. Он поставил свои личные интересы выше интересов страны, забыл о клятве, некогда данной. Ведь в первую очередь его сейчас влекла собственная тяга к небу, и только во вторую очередь мысль о том, что британцы перевели войну на территорию его страны.

Видимо, Кортен заметил выражение его лица и чуть смягчил свой выговор:

— Вот поэтому и осторожны доктора при решении комиссии. Они, наверное, и могли бы выпустить по приказу, но генерал генералу не приказывает, господин майор. Генералу медицинской службы может приказать только рейхсмаршал, как по мне. Только он.

Эти слова вдруг вспомнились, когда Рихард, уже попрощавшись с генералом, выходил из его приемной. Было заметно, как офицеры штаба и солдаты засуетились, занервничали, словно волна прошла по министерству. «Приехал… рейхсмаршал… не в духе… приехал», прокатилось шепотом по коридорам. Потом защелкали каблуками, резко выпрямились спины, взметнулись руки в приветствии по мере продвижения по коридору Геринга. Рихард последний раз видел рейхсмаршала два года назад и удивился тому, как изменился он за это время. Казалось, он стал еще крупнее, а лицо пополнело. И склонность к странной форме никуда не делась. Было довольно непривычно глазу видеть среди серо-голубых мундиров совсем не похожий на них китель цвета пепла в сочетании с голубыми брюками с белыми лампасами.