Книга На осколках разбитых надежд, страница 462 – Марина Струк

Уже через пару дней Рихарда вызвали на прием к Герингу. Он ждал этого вызова как школьники ждут экзамена, и сейчас чувствовал, что у него даже ладони потеют от волнения. Он не любил привлекать для решения вопросов связи и особенно «скакать через головы». Ему казалось, что это не совсем верно. Но иначе просто не мог, потому что знал — если этот вопрос не решит рейхсмаршал, то ему никогда уже не будет суждено подняться в небо.

Рихарда не сразу приняли. Адъютант сверился со списком посещений и указал на диван в приемной, извинившись за задержку — утром совещание затянулось дольше запланированного, потому весь график сдвинулся. Рихарду пришлось скучать в приемной более часа, прежде чем его пригласили в кабинет предстать перед рейхсмаршалом. Геринг выглядел энергичным и радостным, несмотря на то что уже успел отработать почти весь день. Он еще раз принес свои соболезнования по случаю смерти дяди Рихарда (от Геринга в день кремации пришла телеграмма за личной подписью), а потом стал вспоминать, как они служили в эскадрилье, и каким хорошим товарищем был Генрих фон Кестлин. Рихарду это показалось хорошим знаком — все шло к тому, что он выйдет из этого кабинета чуть ли не прямиком на фронт. И он хотел бы вернуться именно на Западный фронт, чтобы вступать в схватку с томми и янки. С русскими Рихард по-прежнему не хотел воевать, чувствуя странное ощущение вины и собственной неправоты. А еще недовольства собой за эту слабость.

Чувство к русской сделало его слабым. Но он всегда полагал, что эта слабость проявлялась рядом с ней. Он ошибался. Эта слабость по-прежнему сидела где-то в глубине его души.

Рихард посмотрел на рейхсмаршала и вдруг вспомнил, что говорили о Геринге, помимо слухов о его стремлении к роскоши и невероятных размеров самолюбования, которые так любили высмеивать порой со сцены кабаре украдкой от ушей гестапо. «Второй человек после Гитлера в рейхе», так называли его до недавних пор. Такой же всемогущий, как и сам фюрер. Для него не существовало слова «Нет», никто и никогда не посмел бы отказать ему.

— Значит, вы пришли ко мне с просьбой, господин майор, — произнес Геринг тем временем, вставая из-за стола и направляясь к шкафчику, где за створками скрывался бар. — Позвольте я угадаю, с какой…

Гадать тут даже не следовало. Рихард понимал, что рейхсмаршалу уже доложили о его положении и отчаянном желании вернуться на фронт. И так же он понимал, что другого шанса у него не будет.

Второй человек после Гитлера в рейхе…

— На самом деле, у меня две просьбы, господин рейхсмаршал, — вдруг неожиданно даже для самого себя произнес Рихард. Словно снова со всего размаху бросился в ледяную воду озера в Розенбурге, которая обжигала холодом до самого нутра.

— Интригуете, — протянул как-то игриво рейхсмаршал, наливая по бокалам коньяк. — Давайте сразу ко второй. Потому что первую я точно знаю.

Как изложить эту странную со стороны офицера люфтваффе просьбу, которую любой нацист должен воспринять как оскорбление рейха и его идеалов? Только максимально коротко и аккуратно. Избегая любого намека на иное преступление против рейха, кроме чистоты арийской крови.

— Есть одна женщина…

Геринг с такой силой вдруг хлопнул дверцей шкафчика, что шнуры на его мундире качнулись от порыва воздуха. Рихард приметил, что второй бокал так и остался стоять внутри, и насторожился.