Книга Таинственный незнакомец, страница 83 – Лиза Клейпас

— Что это? – спросил он, бросив свирепый взгляд на бумаги, которые Этан разложил на столе.

— Доказательство связи между министерством внутренних дел и террористами, пытавшимися взорвать бомбу в ратуше, – тихо объяснил Этан.

Пока Фелбриг пребывал в шоке, Этан рассказал ему о сейфе министра и записях, которые подтверждали перевод средств из правительственных фондов радикалам и политикам, известным своей враждебностью к властям.

— Вот записка о пропавшем грузе взрывчатки из Гавра. – Этан пододвинул ему одну из бумаг. – Динамит был передан группе активистов-фениев^[9], осевших в Лондоне. Им также выдавали наличность и разрешение на проход в галерею посетителей при палате общин.

Сдернув ночной колпак, Фелбриг вытер им вспотевшее лицо.

— Что им нужно в палате общин?

— Вполне возможно, проводят рекогносцировку. – Увидев озадаченный взгляд комиссара, Этан сухо добавил: – Для потенциальной атаки на Вестминстер.

«Нет ничего удивительного, – подумал он, – что Дженкин раз за разом обводит этого человека вокруг пальца». Назвать его нерасторопным, может, было и не совсем честно, но такая оценка была недалека от истины.

Медленно читая, Фелбриг склонился над бумагами.

Увидев, как комиссар сосредоточенно изучает бумаги, Рэнсом вдруг испытал раздражение. Он не сомневался, что у Фелбрига просто не останется другого выхода, если ему хотя бы намекнут на то, что Дженкин замышляет убить ни в чем не повинных граждан, которых он поклялся защищать. Фелбриг ненавидел Дженкина и горько страдал от оскорблений и обид, им нанесенных. У комиссара имелись все основания, как личные, так и профессиональные, воспользоваться этой информацией.

Однако интуиция подсказывали Рэнсому другое. Поначалу Фелбриг вспотел, напрягся, занервничал, но потом его реакция изменилась, и в этом было что-то неправильное. Этан ожидал явных признаков гнева, а может, и намека на ощущение триумфа от того, что теперь у него в руках инструмент для свержения врага, тем не менее Фелбриг сидел побледневший и тихий, и это нервировало больше всего.

Но ход сделан и отыграть назад возможности нет. Единственный вариант теперь – это оставаться в тени, пока комиссар не предпримет какие-то действия.

— Где вы будете завтра? – спросил Фелбриг.

— Во многих местах.

— Как мы сможем с вами связаться?

— У вас достаточно улик, чтобы начать расследование и выписать повестки в суд. – Этан пристально посмотрел на собеседника. – Я сам с вами свяжусь в случае необходимости.

— Гроссбухи все еще в сейфе лорда Тэтхема?

— Да.

Он не стал упоминать, что поменял код, но для себя отметил, что Фелбриг не выдерживает его прямого взгляда: посмотрит – и через одну-две секунды отводит глаза в сторону.

«О чем ты не договариваешь, ублюдок?»

— Этим делом займутся незамедлительно, – сказал Фелбриг.

— Так и должно быть. Вы известны как человек чести. При назначении на этот пост вы поклялись осуществлять деятельность вверенной вам службы законно, справедливо и честно.

— Так и есть, – разозлился Фелбриг. – Хоть вы и лишили меня сна на сегодня, пожелаю вам, Рэнсом, доброй ночи, пока я буду разгребать эти авгиевы конюшни.

У Этана слегка полегчало на душе.

Он вернулся к себе на квартиру, переоделся в рабочую одежду: хлопчатобумажные брюки, жакет, простую рубашку и короткие кожаные сапоги, – и затем прошелся по комнатам, впервые задумавшись, почему так долго живет уединенно, в заброшенном месте: голые стены, жесткая мебель, а ведь мог позволить себе хороший дом. Однако выбрал это место. Его работа требовала анонимности, изоляции, а Дженкин являлся центром его существования. Но это тоже был выбор Рэнсома по причинам, которые ему самому были непонятны и над которыми не хотелось размышлять.