Книга Таинственный незнакомец, страница 62 – Лиза Клейпас

— Я предпочитаю женщин, которых можно легко взять и от которых так же легко можно избавиться, – отрывисто произнес он. – Доктор Гибсон не такая.

— Вовсе нет, – мягко ответил Дженкин, но от этих слов у Этана мороз прошел по коже. – Мы с тобой прекрасно знаем, что… избавиться можно от любого.

Выйдя из Уайтхолла, Этан пешком двинулся на север, а потом, срезав угол, вышел на набережную Виктории, тянувшуюся вдоль Темзы. Ожидалось, что новая дорога вдоль облицованной гранитом набережной разгрузит дневной транспортный поток на Чаринг-Кросс, Флит-стрит и Стрэнде, но, судя по всему, особых улучшений не было. Однако ночью на набережной устанавливалась относительная тишина. Время от времени клубы дыма или пара вырывались из чугунных вентиляционных решеток мостовой, напоминая пешеходам о подземном мире под их ногами, состоящем из тоннелей, телеграфных кабелей, метро и трубопроводов с газом и водой.

Побродив возле угольного и зернового причала, Этан добрался до лабиринта проходов, заставленных землеройной техникой. Тут же находились мастерские, использующие труд поденщиков. Он проскользнул за массивную камнедробильную машину и стал ждать. Меньше чем через две минуты в проходе показалась темная фигура.

Как Этан и предполагал, это был Гэмбл. Даже в тени его можно было безошибочно узнать по длинному, хищному лицу с острыми бровями. Как и Рэнсом, Гэмбл был высоким, но не настолько, чтобы выделяться в толпе. Большие руки и бульдожья грудь свидетельствовали, что основная его сила сосредоточена в верхней части туловища.

Уильям Гэмбл обладал многими качествами, которые восхищали, но понравиться могли лишь единицам. Он являлся поклонником физической силы, к тому же был агрессивным и допускал применение насилия. Упорство и сила воли заставляли его тренироваться больше, чем любого другого из людей Дженкина. Он никогда не жаловался, не искал оправданий, ничего не преувеличивал и не хвастался. Эти качества Этан очень уважал.

Но Гэмбл родился и вырос в шахтерской семье в Ньюкасле, и отчаянно бедное детство породило в нем жестокость, которая выжгла простые душевные качества. Он боготворил Дженкина на грани фанатизма. В нем не было никакой сентиментальности, никакого проявления сочувствия, которые Этан сначала посчитал проявлением силы, но впоследствии понял, что это признак слабости. Гэмбл не обращал внимания на мелочи и слабые сигналы, которые люди неосознанно посылали в разговоре, и в результате не всегда задавал правильные вопросы и очень часто неправильно истолковывал ответы.

Не шевелясь, Рэнсом наблюдал, как Гэмбл зашел в переулок между навесами, дождался, когда тот повернется к нему спиной, и кинулся на него со стремительностью нападающей кобры. Зажав его толстую шею рукой, Этан рванул напарника на себя и, не обращая внимания на его судорожные попытки освободиться, усилил захват, перекрывая ему возможность дышать. Болевой прием в сочетании с удушением сработал через несколько секунд.

Гэмбл перестал вырываться и затих.

Тихим, полным злобы голосом Рэнсом произнес у него над ухом:

— Как долго ты стучишь на меня Дженкину?

— Несколько недель. – Гэмбл хватал ртом воздух, вцепившись в руку, сжимавшую ему горло. – Ты облегчил мне задачу… Чертов идиот!

— Этот идиот сейчас сломает тебе шею. – Этан еще сильнее нажал ему на трахею. – Ты подверг риску ни в чем не повинную женщину. Если с ней что-нибудь случится, я сделаю из тебя отбивную и подвешу на крюк.