Книга Эпоха невинности. Итан Фром, страница 163 – Эдит Уортон

В тот же вечер, когда он вернулся домой, Мэй объявила о своем намерении устроить для кузины прощальный обед. Со времени скоропалительного бегства мадам Оленска в Вашингтон имя ее в их разговорах не упоминалось, и Арчер взглянул на жену с удивлением.

— Обед? Почему? – недоуменно спросил он.

— Но ты же любишь Эллен… Я думала, тебе будет приятно.

— Это так мило… и ты так хорошо это сказала. Но я действительно не могу понять…

— Я решила это сделать, Ньюленд, – сказала она и, спокойно поднявшись, подошла к своему письменному столу. – Вот здесь приглашения, уже написанные. Мама помогла, она тоже считает, что мы должны это сделать. – Она замолчала, сконфуженно и в то же время улыбаясь, и Арчер внезапно увидел перед собой живое воплощение Семьи.

— О, ну хорошо, – сказал он, невидящим взором оглядывая список гостей, который она сунула ему в руку.

Когда перед самым обедом он вошел в гостиную, Мэй, склонившись над камином, колдовала с поленьями, не желавшими разгораться в непривычном окружении безупречно вычищенных плиток.

Все лампы и торшеры были зажжены, и орхидеи мистера Вандерлидена живописно расставлены по всевозможным сосудам из современного фарфора и затейливо бугорчатого серебра. По общему мнению, гостиная миссис Ньюленд Арчер удалась на славу. Позолоченная бамбуковая жардиньерка с тщательнейшим образом добавленными туда свежими примулами и циннерариями загораживала эркер (при том, что люди старомодные предпочли бы видеть вместо нее уменьшенную бронзовую копию Венеры Милосской), обитые палевой парчой диваны и кресла весьма продуманно группировались возле маленьких изящных столиков, уставленных серебряными безделушками, фарфоровыми статуэтками животных и цветными фотографическими рамками; высокие лампы под розовыми абажурами тянулись вверх, подобно тропическим цветам среди пальм.

— Наверно, Эллен не приходилось видеть эту комнату так ярко освещенной, – сказала Мэй, поднимаясь, вся раскрасневшаяся от своих усилий, с простительной гордостью озираясь вокруг. Тут медные щипцы, которые она прислонила к стенке камина, упали с грохотом, поглотившим ответные слова мужа, повторить их он не успел, потому что объявили прибытие мистера и миссис Вандерлиден.

За ними быстро прибыли и прочие гости, так как пунктуальность Вандерлиденов в смысле обеда была широко известна. Гостиная была уже полна народом, и Арчер увлеченно демонстрировал миссис Селфридж Мерри маленький лакированный этюд Фербекховена «Овцы», подаренный мистером Уэлландом Мэй на Рождество, когда возле него вдруг оказалась мадам Оленска.

Она была чрезвычайно бледна, и от этой бледности темные волосы ее казались гуще и тяжелее. Возможно, из-за этого, а может быть, потому, что ее шею обвивали янтарные бусы в несколько рядов, но она вдруг напомнила ему ту маленькую Эллен Мингот, с которой он танцевал на детских балах, когда Медора Мэнсон впервые привезла ее в Нью-Йорк.

Янтарные ли бусы так ее бледнили или, может быть, платье ей не шло, только лицо ее выглядело тусклым, почти некрасивым, но никогда еще он так не любил ее лицо, как в эту минуту. Руки их встретились, и ему послышалось, будто она говорит: «Да, завтра мы отплываем на Росс…», но тут все заглушило бессмысленное хлопанье дверьми, а вскоре и голос Мэй: «Ньюленд! Обед подан! Будь добр, отведи Эллен к столу!»