Книга Эпоха невинности. Итан Фром, страница 160 – Эдит Уортон

Тем из моих друзей, у кого возникнет желание попробовать уговорить меня изменить мое решение, пожалуйста, скажи, что это совершенно бесполезно».

Арчер два-три раза перечитал записку, а затем, бросив ее, расхохотался.

Громкий этот смех испугал его самого. Ему вспомнилось, как перепугалась среди ночи Джейни, ставшая свидетельницей тех его корчей непонятной веселости, вызванных телеграммой Мэй о переносе объявления о помолвке на более ранний срок.

— Почему она это написала? – спросил он, с трудом заставив себя прекратить смех.

Вопрос этот не поколебал незыблемого чистосердечия Мэй:

— Наверно, потому, что вчера мы все с ней обсудили.

— Что вы обсудили?

— Я объяснила ей, что, как мне кажется, я не всегда была к ней справедлива, не всегда понимала, как трудно ей, должно быть, здесь – одной среди множества людей, вроде бы родных, а на самом деле – чужих, но чувствующих себя вправе ее критиковать, не зная всех обстоятельств. – Она помолчала. – Я знала, что ты был ее единственным другом, на которого она всегда могла положиться. И я хотела дать ей понять, что мы с тобой едины – в наших чувствах.

Она запнулась, словно давая ему возможность что-то сказать, а затем неспешно добавила:

— Она поняла мое желание ей это сказать. По-моему, она все понимает.

Подойдя к Арчеру и взяв его холодную руку, она на секунду прижала ее к щеке.

— У меня тоже голова болит. Спокойной ночи, милый, – сказала она и направилась к двери, волоча за собой шлейф порванного и запачканного подвенечного платья.

Как с улыбкой и напомнила миссис Арчер в разговоре с миссис Уэлланд, дать свой первый большой званый обед для молодой пары было огромным событием.

С тех пор, как они стали жить собственным домом, чета Ньюленд Арчеров нередко принимала гостей. Арчеру нравилось обедать в неформальной компании трех-четырех своих друзей; Мэй всегда встречала их радушно, с той счастливой готовностью, примером которой ей служила мать в ее собственном супружестве. Ее муж не был уверен, принимала бы она в своем доме кого-либо, если б того от нее не требовали приличия, но он давно уже оставил попытки выделить ее истинную сущность из той формы, в которой ее отлили традиции и муштра воспитания. Состоятельным нью-йоркским молодоженам полагалось то и дело приглашать к себе гостей для неформальных встреч, а от жены из семейства Уэлландов, вышедшей за представителя рода Арчеров, вдвойне требовалось соблюдение традиций.

Но большой званый обед с нанятым шеф-поваром и двумя взятыми на вечер лакеями, с римским пуншем, розами от Гендерсона и меню на карточках с золотым обрезом – дело другое, и провести его как должно – непросто.

Как заметила миссис Арчер, римский пунш умножает ответственность – не сам по себе, а из-за непреложности многочисленных своих атрибутов: под обещанием римского пунша подразумеваются еще и хорошая дикая утка либо черепашье мясо, два супа, два сладких – горячее и холодное, платья с голыми руками и глубоким декольте и соответствующая значимость гостей.

Когда молодая пара впервые присылает приглашения, подписанные общей фамилией, – это всегда интересно, и даже самые модные и популярные из завсегдатаев светских гостиных такие приглашения отклоняют редко. Дополнительной и лестной для хозяев сенсацией стало и то, что в ответ на просьбу Мэй Вандерлидены обещали задержаться в городе специально для того, чтобы присутствовать на ее званом вечере, который будет прощальным для графини Оленска.