Книга Лорна Дун, страница 262 – Ричард Додридж Блэкмор

— Я не сомневаюсь в этом, сэр, — как можно бодрее произнес я. — И я уверен, оно будет только увеличиваться, и пусть так будет всегда!

— Мальчик мой, ты желаешь моей смерти? — Дядя подошел ко мне вплотную и уставился на меня блеклыми глазами. — Многие этого ждут не дождутся. А ты, Джон?

— Ну вот еще, — огорчился я. — Не городите ерунды. Вы же прекрасно знаете, как мы все к вам относимся. Как раз наоборот, я хочу, чтобы вы жили подольше, ну хотя бы ради… — И тут я запнулся.

— Ради чего, Джон? Знаю, что уж точно не ради себя самого. Так ради чего же, Джон?

— Ради Руфи! — выпалил я. — Если вам так уж приспичило знать мое мнение. Что станет с ней, если вас не будет?

— Но если бы ты знал, что у меня много золота, что я знаю способ, как добыть золото, причем такое количество, которое не смогли награбить и пираты на испанских галеонах… И если бы я рассказал тебе об этом, ты бы узнал мой секрет, и никто кроме тебя не владел бы этим секретом, тогда, Джон Рид, ты наверняка желал бы моей смерти. — Дядюшка уставился на меня так, словно боялся прозевать, не дрогнет ли хотя бы один мускул на моем лице.

— Нет, дядя Бен, вот как раз тут-то вы и ошиблись. Даже если бы вы владели всем золотом, какое мне только могло присниться, я не стал бы отбирать у вас и дня вашей бесценной жизни.

Наконец дядя отвел от меня свой пристальный взгляд, но не стал при этом говорить, поверил он мне или нет. Потом он уселся на стул и уперся подбородком в письменный стол, как будто такая проверка собственного племянника отняла у него массу сил, и теперь он был не в состоянии даже держать голову.

— Могло присниться, ты говоришь? Но это вовсе не сон! — пробормотал дядя и закрыл глаза, словно что-то обдумывая.

— Милый дядюшка, — ласково заговорил я. — Вы сегодня проделали, судя по всему, слишком долгий путь. Позвольте, я принесу вам стакан доброго вина. Кузина Руфь знает, где оно у вас хранится.

— А почему ты решил, что я был очень далеко отсюда? — встрепенулся дядя и подозрительно посмотрел на меня. — И, при чем тут кузина Руфь? Почему ты ее так называешь?

— А как же мне ее еще называть, если ее имя — Руфь?

— Ну ладно. Но только ты плохо себя повел по отношению к моей внучке. Она тебя любит, а ты ее — нет.

Это меня настолько удивило (не сам факт, конечно, а то, что дядюшка обо всем знал), что я молча уставился на него и выглядел в тот момент, наверное, как самый настоящий дурак.

— Как же тебе не стыдно, молодой человек! — закричал дядюшка. — Ты не только глупец, но ты еще и тщеславный щеголь. Какая девушка тебе нужна? Разве моя Руфь не нравится тебе? Подумаешь, вымахал идиот! А ты знаешь, что люди, покрупнее тебя женились на миниатюрных женщинах? А что касается ее сердца и души — то тут все, как говорится, высшего качества. Каждый сантиметр Руфи стоит твоих двух метров!

Мне всегда было обидно и неприятно, когда люди начинали подчеркивать мой огромный рост. Тогда мне казалось, что этим они хотят как бы представить себя беззащитными, а меня — в образе этакого великана, способного на любую жестокость, поскольку я, по их мнению, обладал большой физической силой, а, следовательно, недостатком ума. Только ради Руфи я и промолчал. Но дядя воспринял это по-своему и очень обиделся, не услышав ответа.