Книга Лорна Дун, страница 230 – Ричард Додридж Блэкмор

Но горе Энни нельзя было передать. Эта глупышка, ничего не подозревая, была на все сто процентов уверена, что ожерелье по-прежнему находится под кастрюлей. Она привела меня в маслобойню и, гордясь собой, попросила приподнять кастрюлю, одновременно рассказывая что-то о чудесном заклинании. Мне пришлось послушаться ее. Я снял крышку и увидел готовящиеся сливки, ничем не отличающиеся от тех, что были разлиты по другим горшкам. Под кастрюлей, разумеется, ничего не обнаружилось.

Несчастная Энни, шатаясь, еле дошла до стенки, чтобы не упасть. Лицо ее стало белее извести. Моя возлюбленная, которая считала Энни своей сестрой, тут же подскочила к ней и поддержала, ругая все алмазы на свете. Я не стану больше рассказывать о том, как переживала сестра эту пропажу, потому что все происходило на моих глазах, и вынести это было очень трудно. Я только посоветовал ей в следующий раз, если уж так понадобится обратиться к колдунье, разыскать матушку Мелдрум. Та, по крайней мере, ничего не воровала и считалась все же нашей местной законной ведьмой.

В тот же вечер прибыл Джереми Стиклз (я уверен, что Советник знал о его отсутствии) с оружием и солдатами, готовый нанести решительный удар по гнезду Дунов. Если бы не плохая погода, мы уже давно разгромили бы этих разбойников. Сами Дуны тоже знали об этом и, я полагаю, готовились дать отпор и оказать достойное сопротивле-ние.

Странно было видеть, как все крестьяне, которые еще год назад боялись произне-сти имя «Дун» вслух, теперь дружно начали точить мотыги и вилы и божиться на первом же кресте, что убьют по крайней мере по десятку Дунов каждый. Ведь раньше их можно было скорее подбить на разгром церкви во время службы, нежели на поход против этих негодяев. Особенно обострилась жажда мести, после того как по округе разнеслась весть о нападении на нашу ферму.

Джереми Стиклз рассмеялся, узнав, что Энни теперь владеет тайной околдовыва-ния сливок, но одновременно и расстроился, узнав о пропаже дорогого алмазного ожерелья.

— Сын мой, — вздохнул он, — эта потеря тяжелая, но не такая страшная, как если бы ты лишился своей фермы.

— В отношении цены наша ферма ничто по сравнению с теми бриллиантами, — сокрушался я. — Даже если мы все будем работать не покладая рук до конца своих дней, нам не заработать и десятой доли того, что стоило то ожерелье.

— У меня сердце кровью обливается, когда я слышу такое. Представляю, как сокрушается твоя матушка. Кстати о ферме, Джон, сколько лет вы владеете этими землями?

— Лет шестьсот по крайней мере, — с важностью ответил я, распираемый гордо-стью. — Еще со времен Альфреда Великого. Так, по крайней мере, все говорят. Во всяком случае, один из Ридов был рядом с королем в те времена, когда тому приходилось скрываться. Мы всегда оставались преданными королю и короне. Так что с этих земель нас никто не вправе выгнать, а тем более, обвинить в измене.

— Сынок, — ласково обратился ко мне Джереми. — В наше время может произойти все что угодно. Однако ты постарайся думать только о хорошем, забудь о зле, а главное, попытайся выглядеть веселым и жизнерадостным перед матерью. Возможно, все и обойдется.

— Джереми, да как же я смогу спокойно спать и есть, когда ты не договариваешь о чем-то главном? Я должен узнать всю правду. Ведь каждая пядь этой земли издавна считалась нашей собственностью!