Онлайн книга «Лорна Дун»
|
— Сынок, — улыбнулся Джереми. — Твой вопрос лишь еще раз подтверждает справедливость моих слов. Но если ты хочешь выслушать мой рассказ, я попрошу больше меня не перебивать. Если ты не узнаешь мою историю сегодня, возможно, мне потом не скоро представится такой шанс. Посуди сам: на днях сюда явятся красные и желтые мундиры, и мне придется заниматься этими увальнями. Тогда уж будет не до тебя. Так вот. Случилось это месяцев шесть или семь тому назад, еще до того, как начались морозы… При одном упоминании о них у меня кости ныть начинают! Я ехал из Дулвертона в Уотчет… — Из Дулвертона в Уотчет! — выкрикнул я. — Что-то я смутно начинаю вспоми-нать… — Джон, успокойся, — начал сердиться Джереми. — Еще слово — и я замолчу… Я здорово устал в тот день, меня разозлили люди в Дулвертоне. Я попытался выяснить кое-что относительно твоего родственника дядюшки Бена, но все, с кем мне пришлось поговорить, как один утверждали, что господин Гекабек богобоязненный и почтенный человек, и было бы неплохо остальным брать с него пример, в частности, и мне самому. Наверное, я повел себя неправильно, расспрашивая о нем местных жителей, ведь, как известно, у вас на западе земляки считаются чуть ли не святыми, и говорить о них можно только хорошее. Я сразу понял, что своими вопросами лишь испортил все дело, поскольку горожане тут же мчались к твоему дяде и любезно сообщали, что его персоной заинтересовался королевский чиновник. — Ну вот, — снова не выдержал я, — теперь-то ты не станешь отрицать, что мы не такие уж тупые ослы, какими тебе хочется нас представить! — Я ехал из Дулвертона, — продолжал Джереми, не обращая внимания на мои слова, и я прикусил язык, вспомнив, что обещал больше его не перебивать, — а день клонился к вечеру, и я вымотался, как собака. Дорога (если ее вообще можно так назвать) свернула с холмов к морю, и я услышал, как волны бьются о дамбы. Моя лошадь начала испуганно шарахаться в стороны, не привыкшая к такому реву воды, а пенистые волны, разбиваясь, обдавали нас брызгами. Чтобы успокоить коня, проваливавшегося копытами в песок, я остановил его и, поглаживая по шее, огляделся. Уотчет еще не показался на горизонте, а мне оставалось проехать еще, наверное, пару миль. Поднимался сильный ветер, начинался прилив. Я осмотрел прибрежные скалы (они там намного выше, чем у вас, Джон!) и внезапно среди них на песке обнаружил небольшой домик, манящий к себе светом и теплом. Джон, ты, наверное, успел заметить, что я не привык к роскоши и согласен терпеть и голод и непогоду. Мой отец, наоборот, всегда заботился о собственном теле и брился по два раза в день. Я стараюсь по мере возможности поддерживать себя в форме, но не каждый раз это получается. Однако, уютный домик на фоне бушующего моря показался мне настолько гостеприимным, что я не мог отвести от него глаз. Я не люблю домов, где много окон. Так как большую часть времени я провожу в дороге, то, заходя в дом, я хочу первым делом почувствовать разницу и тепло домашнего очага. Много света и воздуха хороши для тех, кому этого добра не хватает, и если человек начинает о них вспоминать в разговоре — это верный признак того, что ему действительно пора собираться в поход. Так чаще происходит с городскими жителями, которые мало что видят, кроме собственных квартир и кабинетов. Но Джон, ты ведь сам прекрасно знаешь, что если конь скакал весь день, и солнце слепило ему глаза, то ему лучше всего отдохнуть в темной конюшне, чтобы не мешал даже лунный свет. |