Книга Лорна Дун, страница 213 – Ричард Додридж Блэкмор

Мне было неприятно и оскорбительно слушать такую отповедь. Тем более, что и женщины могли поделить мужчин на точно такие же три группы и говорить о нас в унизительном тоне. Я же сам был уверен в противоположном и, вспоминая слова величайшего из поэтов, верил в то, что женщины существуют самые разные, милые и нежные, добрые и любящие, проницательные и разумные, смотря с какой стороны на них поглядеть. Честно говоря, я предпочитаю иметь дело с женщинами, поскольку у них сердца благородны и порывисты, а я ценю это больше трезвого расчета. Поэтому я ответил Джереми так:

— Мне кажется, господин Стиклз, что вам однажды крупно не повезло с какой-то дамой, поэтому вы и обозлились на весь женский пол.

— Ты, безусловно, прав, — вздохнул Джереми и сплюнул. — Причем эта дама была не просто посторонней женщиной, а моей женой. Я никогда не сказал ей худого слова, не ударил и не обидел ее. Ей бы и в голову не пришло, что кроме нее мне может кто-то нравиться. И вот когда мне пришлось с полком сражаться против бандитов, что ты думаешь сделала моя верная супруга? Она сбежала от меня, причем с главарем той самой банды, которую нам было приказано уничтожить! Конечно, после этого мне стало абсолютно наплевать на нее, я думаю, что и тот разбойник не слишком долго терпел эту фурию, но дело не в этом. Ты можешь представить себе, как смеялись надо мной все в полку. А потом, когда я вернулся в Лондон, мне пришлось искать себе другое место, потому что стыдно было смотреть в глаза товарищам. И я нашел другую службу. Но хватит об этом. Пойдем, Джон, в кухню и чего-нибудь перекусим.

Господин Стиклз так прозаично закончил свое повествование, что я даже подумал, что его жене, возможно, и надоел этот зануда, и поэтому она сбежала с романтиком-бандитом. Я знаю, что девяносто процентов женщин обожают приключения и жаждут страстной любви, а в мужчинах ценят рыцарство, и если любовь их начинает испаряться, как утренняя роса, им хочется чего-то нового, будоражащего кровь. Тем более, когда нельзя перенести свою любовь на детей, а таковых у Стиклза не было, да он никогда и не стремился их иметь.

Не дожидаясь никаких официальных распоряжений, Стиклз переправил наших пленников в тюрьму Тонтона. Что касается меня, то я готов был отпустить их при условии, что они пообещают навсегда покончить с разбоями и грабежами. Тем более, что захватил их именно я и таким образом наивно полагал, что имею полное право распоряжаться их дальнейшей судьбой. Но Джереми переубедил меня, пояснив, что это дело государственной важности, и я не посмел ему противоречить, хотя не совсем понял значение его слов. Например, если я побеждаю в борьбе на ринге, то все ставки моего противника автоматически переходят к победителю, так что если пленник принадлежит мне, то я и буду решать, что с ним делать дальше. В ответ на это Джереми обозвал меня невеждой, не смыслящим ничего в Конституции (что особенно меня огорчило, потому что как раз в этом мне не было равных во всем приходе!).

Так или иначе, но спорить с королевским посланцем я не стал, а только пожелал пленным благополучно добраться до тюрьмы. Джереми только усмехнулся и добавил, что если их доставят туда живыми, то уж в Тонтоне они попляшут на славу. При этом он схватил себя за горло и высунул язык, давая мне понять, как именно и где будут плясать эти несчастные. Он оказался прав, и после первого же заседания суда присяжных обоих Дунов повесили.