Книга Лорна Дун, страница 212 – Ричард Додридж Блэкмор

В результате этого нападения мы получили шесть превосходных лошадей, захватили двух пленных, которых я уложил у амбара, и убили двоих Дунов. Их похоронили на другой день без отпевания и священника на нашем кладбище (кстати, я внутренне даже немного гордился тем, что мне самому не пришлось лишать жизни этих разбойников). Лично я считаю, что это — самое тяжелое бремя, которое может испытать человек, неважно, заслужил ли тот, другой, смерти или нет.

Поначалу, разгоряченный, я хотел пуститься вслед за разбойниками, чтобы захватить еще пленных, но Стиклз остановил меня, трезво считая, что погоня не принесла бы желаемых результатов. Во-первых, неизвестно, не было ли у Дунов еще одного отряда в лесу, и во-вторых, мы не могли оставить женщин без надежной охраны. Когда Джереми все это спокойно изложил, я не мог с ним не согласиться. Тем более, что Дуны были теперь озлоблены — ведь никто никогда не давал им такого отпора с того самого времени, как они объявили себя властелинами всего Экзмура. Представляю себе, какую выволочку получили от Карвера его воины за свою беспечность и самоуверенность. С другой стороны, вера в его превосходство должна была пошатнуться, поскольку ничего подобного во время предводительства сэра Энзора не случалось. Значит, основная вина все равно ложилась на Карвера.

Трудно сейчас вспомнить, кто больше переживал за меня, увидев царапину на лице — мать, Энни или Лорна. Втроем они суетились вокруг меня и причитали, как будто я был смертельно ранен. Хуже всего было то, что пуля задела мне висок и содрала кожу с брови, поэтому прикрыть ссадину я никак не мог. Да и порох немного обжег мне лицо, так что женщины принялись хлопотать, изобретая всевозможные примочки и припарки, сопровождая лечение всхлипываниями, стонами и вздохами, так что мне стало совестно смотреть в глаза господину Стиклзу.

Все кончилось тем, что они больше не выпустили меня во двор в ту ночь, а Джереми только покачал головой и сознался, что завидует мне белой завистью, поскольку у него не было ни жены, ни сестры, ни матери, которые могли бы так любить его и заботиться о каждой царапинке. А теперь, добавил он, даже если его зверски убьют, никто об этом и не вспомнит и не поплачет на могиле. Я набрался храбрости и спросил, что же стало с его женой, поскольку помнил, что он как-то упоминал о ней. На это Джереми грустно заметил, что понятия не имеет, где в настоящее время пребывает его супруга, но что хуже всего, он посмел высказать предположение, что меня, Джона Рида, возможно, ждет подобная судьба в будущем. Мне было неприятно, что он сказал все это в присутствии Лорны. Но она только улыбнулась и посмотрела на меня любящими глязами, и я понял: пусть Джереми говорит все, что ему вздумается. Нас с Лорной это не касается.

Немного позже, когда мы остались с господином Стиклзом наедине, он разоткровенничался и посоветовал мне никогда не доверять женщинам, неважно, как бы они ни клялись в вечной любви. Джереми также поведал мне, что сам имел богатейший опыт общения с женщинами, как с дамами высшего света, так и с крестьянскими женами и дочерьми. По мнению королевского посланника, всех их можно было смело разделить на три группы. Страстные и пылкие, а в общем, непостоянные существа, холодные и безразличные (что еще хуже) и, наконец, смесь первого со вторым, причем в самом жутком варианте. Короче говоря, если женщину считать непрочитанной книгой, то Джереми никогда больше бы не рискнул даже дотронуться до обложки.