Книга Дочь фортуны, страница 68 – Исабель Альенде

В чемодане, который приготовила в дорогу мисс Роза, лежали ее лучшие летние платья, несколько реалов, прихваченных из комнаты Джереми Соммерса, и украшения из приданого. У Элизы возникло искушение забрать с собой и драгоценности мисс Розы, но в последний момент верх одержало уважение к этой женщине, которая заменила ей мать. У себя в комнате девушка положила в опустевшую шкатулку короткую записку, в которой благодарила за все, что получила от семьи, и запоздало сообщала, как сильно всех любит. Беглянка добавила список вещей, которые собирается взять с собой, чтобы избавить от подозрений слуг. Няня Фресия уложила в чемодан самую прочную обувь Элизы, не забыла и про тетрадки, и про связку любовных писем Хоакина Андьеты. А еще девушка увозила с собой плотное покрывало из кастильской шерсти – подарок дяди Джона. Женщины уехали из дому, не возбудив подозрений. Кучер высадил их на улице перед домом дель Валье и скрылся из виду, не дожидаясь, пока откроется дверь. Няня Фресия и Элиза двинулись к порту, чтобы в условленный час в условленном месте встретиться с Тао Цянем.

Китаец их уже ждал. Он принял чемодан из рук няни Фресии и сделал Элизе знак следовать за ним. Девушка и няня крепко обнялись. Обе были уверены, что больше никогда не увидятся, но ни одна не пролила ни слезинки.

— Что ты скажешь мисс Розе, нянюшка?

— Ничего не скажу. Я прямо отсюда отправлюсь к своим, на юг, и там меня никто никогда не отыщет.

— Спасибо, нянюшка. Я всегда буду тебя помнить…

— А я буду молиться, чтобы все у тебя было хорошо, моя девочка.

Это были последние слова, которые Элиза услышала от няни Фресии, прежде чем войти в рыбацкую хижину вслед за китайским поваром.

Они оказались в темной деревянной комнате без окон, пахнущей мокрыми сетями, единственным источником вентиляции была входная дверь; здесь китаец протянул Элизе мужские штаны и заношенную рубашку и велел переодеться. Тао Цянь даже не попытался выйти или отвернуться из вежливости. Элиза колебалась – она никогда не раздевалась перед мужчиной, исключая лишь Хоакина Андьету, – однако Тао Цянь не почувствовал ее неловкости, поскольку не имел представления о праве на частную жизнь: тело и его отправления казались ему делом естественным, а стыдливость он считал скорее помехой, нежели добродетелью. Элиза поняла, что жеманничать не время, ведь корабль отправляется уже на рассвете, а сейчас последние шлюпки доставляют на борт припозднившийся багаж. Девушка сняла соломенную шляпку, расшнуровала сафьяновые сапожки и тесемки платья, развязала ленты на нижних юбках и, сгорая от стыда, сделала китайцу знак помочь ей с корсетом. По мере того как наряды английской барышни падали на пол, Элиза теряла последние нити, связывавшие ее со знакомой реальностью, и бесповоротно погружалась в странную иллюзию, которая сделается ее жизнью на долгие годы. И тут она ясно почувствовала, что стоит на пороге совсем другой истории, в которой ей суждено стать и главной героиней, и рассказчицей.

Тао Цянь не всегда носил это имя. По правде сказать, до одиннадцати лет у него вообще не было имени: родители были слишком бедны, чтобы заниматься такими мелочами, его называли просто Четвертый Сын. Он родился девятью годами раньше Элизы, в одной из деревень провинции Гуандун, в полутора днях пешего пути от города Кантон. Мальчик происходил из семьи лекарей. На протяжении бесчисленных поколений мужчины его крови передавали от отца к сыну знание лечебных трав, искусство выпускать дурные жидкости, магию для отпугивания демонов и умение контролировать энергию ци. В год, когда родился Четвертый Сын, семья жила в крайней бедности – родители постепенно теряли землю, уходившую к шулерам и ростовщикам. Чиновники Империи взимали налоги, присваивали деньги себе, а потом вводили новые подати, чтобы покрыть растраты, – и это помимо требования незаконных процентов и взяток. Как и большинству крестьян, семье Четвертого Сына платить было нечем. Если им удавалось утаить от чиновников несколько монеток из скудных заработков, они тотчас их проигрывали – азартные игры были одним из немногочисленных развлечений, доступных беднякам. Можно было сделать ставку на бегах жаб или сверчков, на тараканьих боях, на фантане, на множестве других всем известных игр.