Книга Дочь фортуны, страница 67 – Исабель Альенде

В брюхе «Эмилии» громоздился скарб пассажиров и самые разные товары, предназначенные для продажи в Калифорнии; погрузку производили так, чтобы извлечь максимальную выгоду из ограниченного пространства. К этим грузам никто не имел права притрагиваться вплоть до прибытия в порт назначения, никто не имел права спускаться в трюм – кроме повара, имевшего доступ к сухим продуктам, запас которых был рассчитан на все время путешествия. Тао Цянь хранил ключи у себя на поясе и отвечал за содержимое складов лично перед капитаном. Вот там, в самой глубине трюма, в нише размером два на два метра, и жила Элиза. Стенами и потолком ее каморки служили ящики и сундуки с товарами, постелью был мешок, а единственным источником света – огарок свечи. У девушки имелась миска для еды, кувшин с водой и ночной горшок. Она могла сделать два шага в одну сторону, могла растянуться на полу между тюками, могла плакать и кричать сколько пожелает, поскольку голос ее заглушался плеском волн. Единственной ее связью с внешним миром был Тао Цянь: он по мере возможности спускался в трюм под самыми разными предлогами, чтобы принести еды и вынести горшок. Компанию Элизе составлял только кот, запертый в трюме для защиты складов от крыс, но из-за ужасов этого морского путешествия несчастное животное сошло с ума, и в конце концов сердобольный Тао Цянь перерезал ему глотку мясницким ножом.

Элиза попала на корабль в мешке на плече грузчика, одного из тех, что в Вальпараисо носили на «Эмилию» товары и багаж. Беглянка так и не узнала, каким образом Тао Цянь сумел заручиться поддержкой этого парня, как обманул бдительность капитана и помощника, отмечавших в журнале сведения о каждом тюке. За несколько часов до этого Элиза убежала из дома с помощью хитроумного плана, включавшего подделку письма от семьи дель Валье, якобы пригласившей ее несколько дней погостить в поместье. Идея была вполне здравая. Дочери Агустина дель Валье и прежде приглашали воспитанницу Соммерсов за город, и тогда мисс Роза ее отпускала, обязательно в сопровождении няни Фресии. Девушка с притворной веселостью попрощалась с Джереми, мисс Розой и дядей Джоном, но на сердце у нее лежал тяжелый камень. Элиза смотрела на своих близких, сидящих за завтраком, читающих английские газеты, совершенно не подозревающих о ее плане, и мучительная неуверенность в собственной правоте едва не заставила ее отступиться. То была ее единственная семья, эти люди олицетворяли надежность и достаток, но Элиза уже переступила грань приличия, и дороги назад не было. Соммерсы воспитывали ее в жестких рамках благопристойного поведения, и ее поступок бросал тень на весь дом. Ее бегство запятнает семейную репутацию, но ведь всегда останется место для сомнений: всегда можно сказать, что она умерла. Какое бы объяснение ни выбрали ее близкие, она уже будет далеко и не увидит, как Соммерсы принимают свое бесчестье. Долгое странствие в поисках возлюбленного казалось Элизе единственным возможным выходом, но в минуту молчаливого прощания ее охватила такая тоска, что девушка чуть было не разрыдалась и не призналась во всем. И тогда на помощь ей пришло последнее воспоминание о Хоакине Андьете: она ясно увидела возлюбленного таким, каким он был в ночь перед отъездом, и этот образ напомнил ей о долге любви. Элиза поправила выбившиеся локоны, надела шляпку из итальянской соломки и вышла, на прощанье помахав рукой.