Книга Дочь фортуны, страница 66 – Исабель Альенде

Тао Цянь принес свои извинения. Он сказал, что капитан хороший человек: хотя Джон Соммерс и похитил его злокозненным образом, и забрал на свой корабль, это верно, однако хорошо с ним обращался, и Тао Цянь не собирается его предавать. Элиза, потеряв надежду, опустилась на скамью и закрыла лицо руками, а няня Фресия смотрела на обоих, не понимая ни слова по-английски, но ясно угадывая смысл. Потом она подошла к Элизе и несколько раз потянула за бархатный кошелек с драгоценностями:

— Ты думаешь, девочка, в этом мире кто-нибудь возьмется помогать бесплатно?

Элиза прекрасно ее поняла. Она вытерла слезы и указала китайцу на скамью, приглашая сесть рядом. Засунула руку в кошелек, вытащила жемчужное ожерелье, лишь накануне подаренное дядюшкой, и положила Тао Цяню на колени.

— Сможете спрятать меня на корабле? Мне нужно в Калифорнию, – выпалила Элиза.

— Зачем? Это не место для женщин, это место для разбойников.

— Я кое-что ищу.

— Золото?

— Ценнее, чем золото.

Китаец открыл рот от изумления: он никогда не видел женщину, способную на столь решительный шаг, – такие бывают только в романах, и в конце главная героиня всегда погибает.

— За такое ожерелье вы можете купить себе билет. Вам не придется путешествовать тайком, – объяснил Тао Цянь, который не хотел усложнять себе жизнь нарушением закона.

— Ни один капитан меня не возьмет, не предупредив мою семью.

Первоначальное удивление Тао Цяня превратилось в решительное недоумение: эта женщина собирается опозорить свою семью, ни больше ни меньше, и просит, чтобы он ей помог! В ее тело вселился демон, никак иначе. Элиза снова опустила руку в кошелек, вытащила золотую брошь с бирюзой и положила на ногу мужчине, рядом с ожерельем.

— Вы когда-нибудь любили другого человека больше, чем собственную жизнь, сэр? – осведомилась девушка.

Тао Цянь впервые с момента знакомства посмотрел ей в глаза и, должно быть, что-то в них разглядел: он принял ожерелье, спрятал под рубашкой, а брошь вернул хозяйке. Китаец встал, разгладил складки на штанах, поправил мясницкий нож на поясе и еще раз церемонно поклонился:

— Я больше не работаю на капитана Соммерса. Завтра в Калифорнию отправляется бриг «Эмилия». Приходите сегодня вечером, в десять, и я проведу вас на борт.

— Как?

— Я не знаю. Мы разберемся.

После ряда прощальных поклонов Тао Цянь скрылся так поспешно и незаметно, как будто растворился в воздухе. Элиза и няня Фресия подошли к танцевальной академии и успели застать кучера, который дожидался их уже полчаса, что-то потягивая из фляжки.

«Эмилия» когда-то была французским кораблем, быстроходным и изящным, но прошла через множество морей и давным-давно утратила юную стремительность. Корпус ее избороздили старые морские шрамы, к пышным бедрам присосались моллюски, утомленные суставы кряхтели под напором волн, а грязные штопаные паруса походили на лохмотья, оставшиеся от белоснежных юбок. «Эмилия» вышла из Вальпараисо ясным утром 18 февраля 1849 года, приняв на борт восемьдесят семь пассажиров мужского пола, пять женщин, шесть коров, восемь свиней, трех котов, восемнадцать матросов, голландского капитана, чилийского лоцмана и китайского повара. А еще на корабле находилась Элиза, но о ее присутствии знал только Тао Цянь.

Пассажиры первого класса размещались на носовом мостике – не слишком вольготно, но гораздо комфортнее, чем остальные, теснившиеся в крошечных каютах на четыре койки или прямо на палубах, а места для размещения багажа распределялись по жребию. Одна из кают ниже ватерлинии предназначалась для пяти чилиек, решивших попытать счастья в Калифорнии. В порту Кальяо к ним присоединятся еще две перуанки, так что женщинам придется спать по двое на одной койке. Капитан Винсент Катс предупредил команду и пассажиров о запрете любых сношений с дамами – он не собирался допускать на своем судне никакой незаконной коммерции, ведь было очевидно, что путешественницы не являют собой образчик добродетели, – но во время рейса эти правила, что вполне естественно, не раз предавались поруганию. Мужчинам не хватало женского общества, а несчастные проститутки отправились на поиски приключений без гроша за душой. Коровы и свиньи, накрепко привязанные в маленьких стойлах на втором мостике, должны были послужить для мореплавателей источником молока и свежего мяса, но обычный рацион состоял из фасоли, твердых черных галет, сухой солонины и того, что попадется на крючок. Чтобы компенсировать эту скудость рациона, состоятельные пассажиры взяли с собой и собственные припасы, в первую очередь вино и сигары, но большинству приходилось голодать. Два кота свободно разгуливали по кораблю и ловили крыс, иначе за два месяца плавания грызуны расплодились бы катастрофически. Третий кот путешествовал вместе с Элизой.