Книга Дочь фортуны, страница 71 – Исабель Альенде

Старый учитель был человек благодушный, с ровным, как луна, лицом, певучим голосом, с костистыми чувствительными руками – то был его лучший инструмент. Первое, что он сделал с новым слугой, – дал ему имя. Старик обратился к книгам по астрологии и гаданию и определил, что мальчику подходит имя Тао. Это слово имело несколько значений: дорога, направление, смысл, гармония, но в первую очередь оно олицетворяло путь жизни. А фамилию учитель дал свою.

— Ты будешь Тао Цянь. Под этим именем ты начнешь свой путь в медицину. Твоя судьба – облегчать чужую боль и стремиться к мудрости. Ты станешь чжунъи, как и я.

Тао Цянь… Юный ученик принял это имя с благодарностью. Он поцеловал учителю руки и улыбнулся впервые после того, как покинул дом. Бурливая радость, прежде заставлявшая мальчика танцевать от удовольствия без всякой причины, снова клокотала в его груди, а улыбка не сходила с лица неделями. Тао Цянь ходил по дому вприпрыжку, с упоением смакуя свое имя, как карамель во рту, повторяя его громким голосом и видя его во сне, – пока наконец совершенно с ним не освоился. Учитель был последователем Конфуция в практических делах и Будды – в делах духовных; он наставлял Тао Цяня твердой, но заботливой рукой: дисциплина должна была сделать из мальчика хорошего врача.

— Если я сумею обучить тебя всему, чему намереваюсь, со временем ты станешь просвещенным мужем, – предрек старец.

Он утверждал, что ритуалы и церемонии столь же необходимы, как и правила хорошего воспитания и почтение к старшим. Он говорил, что в знании без мудрости мало проку, что мудрости не бывает без духовной основы, а истинная духовность всегда предполагает служение другим. Он много раз объяснял ученику, что для хорошего врача главное – это умение сострадать и внутреннее чувство этики, а без этих качеств священное искусство целительства опускается до обычного шарлатанства. Мастеру нравилась неизменная улыбка на лице ученика.

— Ты немало продвинулся на пути мудрости, Тао. Мудрец всегда весел, – учил старик.

Круглый год Тао Цянь, как и любой ученик, поднимался на рассвете, чтобы посвятить утренний час медитации, гимнам и молитвам. У него был лишь один день отдыха – празднование Нового года; единственными его занятиями были учеба и работа. Прежде всего мальчику надлежало досконально обучиться письменному китайскому – это был официальный язык общения на огромной территории с сотнями народов и языков. Учитель неукоснительно добивался красоты и точности в каллиграфии: вот что отличает утонченного мужа от мошенника. А еще он настойчиво развивал в Тао Цяне чувство прекрасного, – по мнению старца, оно было признаком высокого развития. Как и любой цивилизованный китаец, мастер чувствовал отвращение к войне и, напротив, имел склонность к музыке, живописи и литературе. Рядом с ним Тао Цянь научился ценить изящество кружевной паутинки с каплями росы на заре и выражать свой восторг вдохновенными стихами, записанными каллиграфическим почерком. По словам учителя, хуже, чем не писать стихи, может быть только одно: писать их плохо. В доме мастера Тао Цянь часто бывал на вечерах, где гости слагали стихи, вдохновляясь преходящим моментом и созерцанием сада, а мальчик подавал им чай и слушал как завороженный.

— Бессмертия можно достичь, сочиняя книгу, особенно сборник стихов, – говаривал учитель, сам написавший несколько книг.