Книга Дочь фортуны, страница 57 – Исабель Альенде

Вечером 22 декабря Хоакин Андьета простился с Элизой и матерью, а на следующий день отправился в Калифорнию.

Няня Фресия обнаружила любовные письма случайно: она собирала луковицы в своем огородике и тяпка задела жестяную коробку. Индианка не умела читать, но с первого взгляда поняла, что это такое. У нее возникло искушение передать письма мисс Розе; едва подержав их в руке, женщина почувствовала угрозу, она могла поклясться, что эта перевязанная лентой пачка бьется, как живое сердце, однако любовь к Элизе взяла верх над осторожностью, и, вместо того чтобы бежать к хозяйке, няня Фресия сложила письма обратно в коробку из-под печенья, спрятала под свою широкую черную юбку и, тяжко вздыхая, отправилась в комнату Элизы.

Она застала девушку сидящей на стуле с прямой спиной и руками на коленях, как во время мессы; взгляд был устремлен на море за окном, и было в этом взгляде столько скорби, что воздух вокруг неподвижной фигуры сгустился и наполнился дурными предчувствиями. Няня Фресия положила коробку Элизе на колени и застыла, дожидаясь объяснений. Но объяснений не последовало.

— Этот мужчина – дьявол. Он принесет тебе одни несчастья, – в конце концов сказала индианка.

— Несчастья уже начались. Полтора месяца назад он уехал в Калифорнию, а у меня не было месячных.

Няня Фресия села на пол, скрестив ноги, – так она поступала, когда больше не могла носить свои кости. И начала раскачиваться вперед-назад, тихонько подвывая.

— Замолчи, нянюшка, не то мисс Роза услышит, – взмолилась Элиза.

— Дите из канавы! Безотцовщина! Что же нам делать, девочка моя? Что нам делать? – причитала няня Фресия.

— Я выйду за него замуж.

— Но как, ведь он-то уехал?

— Мне придется его найти.

— Уй, господь всемогущий! С ума ты сошла? Я заварю тебе лекарство, и через несколько дней будешь как новенькая.

Индеанка приготовила отвар из огуречной травы и настойку из куриного помета на черном пиве и трижды в день давала пить Элизе; кроме того, она заставляла девочку сидеть в серных ванных и накладывала на живот горчичные компрессы. В результате этих процедур Элиза вся пожелтела и ходила липкая от пота, источая запах подгнивших гардений, но следующая неделя не принесла никаких признаков выкидыша. Няня Фресия решила, что ребенок – мальчик, да еще и, очевидно, проклятый, вот почему он так цепляется за материнскую утробу. Они столкнулись с кознями дьявола – такой противник был ей не по силам, и только мачи, учительница Фресии, сумеет совладать с этой напастью. В тот же вечер няня Фресия отпросилась у хозяев, еще раз пешком преодолела тяжелую дорогу до расщелины и со склоненной головой предстала перед слепой колдуньей. В подарок она принесла два ломтя айвового мармелада и утку, тушенную с эстрагоном.

Мачи выслушала рассказ о последних событиях, кивая со скучающим видом, как будто заранее знала, что все так и произойдет.

— Я тебе говорила: упорство – очень сильная хворь, она вцепляется в мозг и разрывает сердце. Упорств разных много, но худшее из них – любовное.

— Вы сможете как-нибудь помочь моей девочке избавиться от ублюдка?

— Смочь-то я смогу. Да только ей это впрок не пойдет. Ей все одно придется идти за своим мужчиной.

— Он ушел далеко, золото искать.

— А после любви самое тяжкое упорство – то, что от золота, – растолковала мачи.