Книга Дочь фортуны, страница 148 – Исабель Альенде

Тао Цянь направился в китайский квартал и понял, что слухи его не обманули: земляки выстроили целый город в сердце Сан-Франциско; здесь говорили по-мандарински и по-кантонски, вывески писали иероглифами, да никого, кроме китайцев, здесь и не было – создавалась полная иллюзия, что ты очутился в Поднебесной империи. Тао Цянь поселился в приличной гостинице и собирался проработать врачом столько времени, сколько потребуется, чтобы скопить сумму, достаточную для долгого путешествия. Однако случилось такое, чему было суждено перечеркнуть все его планы и надолго задержать Тао Цяня в Сан-Франциско. «Моя карма была не в том, чтобы найти мир в монастыре, как мне порой мечталось, а в том, чтобы вести войну без конца и без передышки», – заключил Тао Цянь много лет спустя, когда мог с ясностью обозреть свое прошлое, увидеть пройденные дороги и те, которые ему еще предстояло пройти. Через несколько месяцев жизни в Сан-Франциско Тао Цянь получил последнее письмо Элизы в сильно потертом конверте.

Паулина Родригес де Санта-Крус сошла с «Фортуны» как императрица, в окружении свиты и с багажом из девяноста трех баулов и сундуков. Третье путешествие капитана Джона Соммерса с грузом льда обернулось настоящей пыткой для него, для пассажиров и для экипажа. Паулина сразу же дала понять, что корабль принадлежит ей, и в доказательство во всем противоречила капитану и командовала моряками по своему произволу. Измученная команда даже не смогла в утешение насладиться зрелищем морской болезни Паулины: плавание никак не повлияло на ее слоновий желудок, разве что на корабле у его хозяйки разыгрался аппетит. Дети ее нередко исчезали где-то в самых потаенных отсеках корабля, несмотря на бдительный надзор нянюшек, и всякий раз на борту раздавались сигналы тревоги, и «Фортуну» приходилось останавливать, поскольку безутешная мать вопила, что ее малютки упали в воду. Капитан как можно тактичнее пытался ей втолковать, что если случилось именно так, остается только смириться, Тихий океан уже забрал детей к себе, но Паулина требовала, чтобы спустили спасательные шлюпки. Рано или поздно сорванцы вылезали на палубу, и после нескольких часов трагедии плавание возобновлялось. А вот омерзительная собачонка Паулины действительно поскользнулась на палубе и плюхнулась в океан на глазах у нескольких свидетелей, и никто не поднял тревоги. На пристани Сан-Франциско муж и деверь дожидались Паулину с вереницей экипажей и повозок для транспортировки челяди и багажа. Новый дом, возведенный для сеньоры Родригес де Санта-Крус, элегантный особняк в викторианском стиле, целиком был доставлен из Англии в ящиках, с пронумерованными деталями и инструкцией для сборки; тем же путем переправили обои, мебель, арфу, фортепиано, светильники и даже декоративные фарфоровые фигурки и буколические картины. Паулине дом не понравился – в сравнении с ее мраморным особняком в Чили этот казался кукольным домиком, готовым рухнуть, если обопрешься о стену, – но пока что выбирать не приходилось. Паулине хватило одного взгляда на бурлящий город, чтобы сразу же оценить открывшиеся перспективы.

— Фелисиано, мы здесь останемся. Первые прибывшие становятся аристократами по прошествии всего лишь нескольких лет.

— Дорогая, в Чили ты и так аристократка.