Книга Добрая фея короля Карла, страница 204 – Владимир Москалев

Они дошли до входа и повернули в сторону притвора. У кануна^[59] капеллан обернулся, встав лицом к кресту в позолоте на одной из колонн:

— Теперь говори смело все, что слышал.

И Аселен принялся возводить на Эльзу нелепые обвинения – те, что пришли ему на ум:

— Эта женщина называла Иисуса Христа и апостолов обыкновенными обманщиками.

Отец Тома выпучил глаза и замахал распятием, висевшим у него на груди:

— Силы небесные! Кара Божья!.. Продолжай.

— Она смеялась над мощами святых, для нее это – просто мусор, а изгнание бесов – тупость и одержимость монахов.

— Мусор?! Мощи святых?! Вопиющее святотатство! Бесовское учение!..

— Она говорила, что Мария Магдалина – падшая женщина, торгующая своими прелестями; утверждала, что заповеди Христа – попросту чушь.

Капеллан схватился за голову:

— Да за любое из таких высказываний следует немедленно послать на костер! Ересь! Чудовищное богохульство! Как посмела она, как не отсох у нее язык!..

Поваренок ликовал, наблюдая, как нервно подрагивает клинообразная бородка на выражающем ужас бледном лице старого священнослужителя.

— Говори дальше, – продолжал тот. – Слышал ли ты что-либо еще богопротивное из уст, исторгающих скверну?

Аселен поразмыслил, что бы еще такого «жуткого» приплести.

— Как же, было и еще. Сейчас припомню. Ага, вот! Она смеялась над индульгенцией, которая, как она выразилась, годится лишь на то, чтобы утереть ею зад.

— Святая Мария! Папское отпущение грехов…

— А отлучение от церкви, по ее словам, заслуживает только того, чтобы плюнуть в ответ.

Треугольник на губах у отца Тома увеличился вдвое, бородка поползла вниз. Он красноречиво молчал; говорили его широко раскрытые глаза.

— А еще она уверяла, что дева Мария была обыкновенной женщиной.

Капеллан захлопал глазами:

— Она так сказала? И гром не ударил у ее ног?!

— Ударил – я бы видел. Но и это еще не всё. – Аселен придумал новое обвинение. – Послушать ее, так хлеб и вино на Пасху – не есть плоть и кровь Христовы, всё это выдумки попов.

— Еще одно очевидное доказательство ереси!

— Не последнее, святой отец. В самый разгар Великого поста она ела сало, я сам видел. А еще вот что. В замок забрели как-то два нищих монаха-проповедника. Да вы, должно быть, помните. Так вот, она прошла мимо и ничего им не дала. Не проявить щедрости в таком деле служит признаком ереси, я слышал об этом. Так ли или я ошибаюсь?

— Это, несомненно, так и не иначе, – закивал служитель Церкви. – Однако, бог мой, что же это? За такие речи можно без раздумий послать на костер сотню еретиков!.. Но это, похоже, всё? Тебе больше нечего сказать своему духовному отцу?

— Нечего, кроме того, что она собирает всякие травы и сушит их или варит в котле, а сама при этом бормочет что-то. Ее не раз видели за этим занятием истопники и повара.

— Стало быть, помимо этого сия особа занималась изготовлением колдовских зелий, произнося при этом заклинания, – вывел новое умозаключение капеллан, мысленно потирая руки. – Хорошо, это будет нелишним. Вернемся к высказываниям. Ты, как я понимаю, сам слышал все это и сможешь поклясться в том, что говоришь правду? Быть может, твои обвинения недостаточно обоснованы, проще говоря, огульны?

Поваренок на мгновение смешался… Однако почему бы и не поклясться? Он ведь слышал, как она отзывалась о заповедях и Марии Магдалине; ну а остальное из нее вытянут раскаленными клещами. Он вспомнил божбу своего дяди: