Книга Добрая фея короля Карла, страница 184 – Владимир Москалев

Вскоре они и в самом деле оказались в ложбине, где стояло, едва не прижимаясь к каменной плите, невысокое дерево. Эльза вытянула руку:

— Вон с той площадки начинается крутой подъем. Нам туда.

Через некоторое время они вышли на небольшой, свободный от камней участок. Гастон глядел под ноги. Где-то здесь начало невидимой глазу тропы, по которой отшельник взбирается на гору в свое жилище; и об этой тропе, кроме него самого и двух женщин, не ведала ни одна живая душа.

Они начали подъем. Гастону вспомнился рассказ кормилицы.

— Жаль, что сегодня не первая пятница июля. – Отвечая на недоуменный взгляд спутницы, он пояснил: – Довелось бы побеседовать с душами влюбленных, во всяком случае, хотя бы посмотреть на них.

— Посмотри лучше туда. – И Эльза, остановившись, указала в сторону вершины.

Спутник поднял голову и застыл в изумлении. На одном из обломков скалы, точно куском угля очерченном на лазоревом фоне, недвижно стоял огромный черный зверь и, подняв уши, выжидающе глядел на пришельцев. До них было не больше сорока туазов^[55].

— Волк! – произнес Гастон; рука непроизвольно потянулась к рукояти меча.

Спутница посмотрела на него с укором:

— Где ты видел таких волков, да еще и черных? Правда, с подпалинами. Нет, это всего лишь Бино.

— Тот самый пес? Тогда идем, нам нечего бояться.

Эльза удержала его за полу кафтана.

— Напротив, мы останемся стоять. Он ждет, когда мы сделаем следующий шаг.

— И что же? Уж не бросится ли он на нас тогда?

Эльза указала рукой себе под ноги:

— Мы стоим у последней черты. Дальше хода нет. Одно движение – и пес громко зарычит, предупреждая пришельца, что тому, пока не поздно, следует убраться восвояси. Этим самым он еще и дает знать хозяину о непрошеном госте.

— И если мы сделаем этот шаг?..

— Не получив команды, пес бросится вниз и вцепится в горло сначала одному, потом другому.

Гастон невольно сделал шаг назад. Собака присела на задние лапы, не сводя с него выжидающего взгляда. Гастон снова шагнул вперед. Пес тотчас поднялся. Гастон поднял ногу, сделав вид, будто собирается продолжать подъем. Пес угрожающе зарычал. Гость поставил ногу на место. Пес умолк.

— Радушное гостеприимство, – ухмыльнулся Гастон. – Такого стража приставить бы к Прометею, глядишь, у орла пропала бы охота лакомиться его печенью. Однако, черт возьми, как же быть? Этот цербер не позволит нам заглянуть в гости к твоему приятелю. Быть может, его нет в пещере?

— Он там. Будь иначе, мы бы не увидели Бино.

— Но ты говорила, что вы с собакой знакомы. Вот так знакомство! Выходит, кобель тебя не узнал?

— Значит, забыл. Но он, не особенно доверяя в таких делах глазам и ушам, всегда узнает по запаху. Он вспомнит, ведь он меня обнюхивал.

— Но как же ты подойдешь к нему? Этому зверю, похоже, ничего не стоит перегрызть кольца кольчуги; что ему твоя нежная шейка – травинка, не больше.

— Будем ждать.

— Хозяина? Думается мне, он не испытывает особенного желания вылезать из своего логова, где над костром готовит себе жаркое на ужин. Слышишь, потянуло дымком? Ей-богу, он жарит мясо! Запах как будто идет от зайца… может, даже двух.

— По-моему, он еще варит кашу.

— Великолепный гарнир к зайчатине! Черт побери, сдается мне, отшельник вовсе не намерен разделять с нами трапезу. Удивительное душевное нерасположение. Ведь пес рычал. Отчего тогда этот варвар не вышел?