Книга Серена, страница 69 – Рон Рэш

— Я с удовольствием вспоминаю школу, – призналась она, пока Джоэл доедал последний кусок со своей тарелки. – Кто бы подумал, что только теперь я пойму, как хороши были те времена, но, наверное, так обычно и случается.

— Было весело, – согласился Джоэл, – пусть даже мисс Стивенс оказалась сварливой каргой.

— Помню, она спросила, в какой из штатов мы хотели бы отправиться, а ты ответил: подальше от нее и от этой школы. Учительница тогда просто взбесилась.

В столовой внезапно стало тихо: боковая дверь приоткрылась, и появившийся на пороге Гэллоуэй, склонив голову вправо, принялся оглядывать столовую. Отыскав Джоэла, он указал в сторону здания конторы.

— Схожу-ка разузнаю, что им понадобилось, – сказал Джоэл и встал.

Рейчел тоже приподнялась, одновременно тихо спросив:

— Ты слышал когда-нибудь, чтобы мистер или миссис Пембертон говорили обо мне?

— Ни разу, – ответил Джоэл, чье лицо сразу помрачнело. Казалось, он собирался еще что-то добавить, причем не самое веселое. Но в итоге парень промолчал, вернул кепку на голову и надел свое короткое пальто.

— Спасибо, что подсел ко мне, – неловко поблагодарила Рейчел.

Джоэл только кивнул в ответ.

Когда юноша вышел за дверь, через широкое окно столовой Рейчел увидела миссис Пембертон. Всадница на белом мерине бодрым аллюром двигалась вслед за последними бригадами лесорубов, бредущими к лесу. Рейчел не отводила взгляда, пока миссис Пембертон не начала подниматься на склон. Потом девушка встала со стула и уже собиралась отвернуться от окна, как вдруг углядела в нем собственное отражение и вместо того, чтобы наклониться и забрать тарелку, позволила взгляду задержаться на оконном стекле. Несмотря на фартук и забранные в пучок волосы, Рейчел решила, что все еще хороша собой. Руки успели огрубеть, от кухонной работы кожа на них покрылась морщинками и трещинками, но лицо оставалось гладким. Тело еще не обрело обвисшую бесформенность, свойственную другим работницам лагерной кухни. Даже грязный фартук не мог этого скрыть.

«Жаль такую красоту подолгу скрывать под одеждой», – не раз говорил ей мистер Пембертон, когда Рейчел дожидалась, пока не окажется в постели, чтобы стянуть с себя платье и белье. Ей вспомнилось, как после первых нескольких раз занятия любовью стали приносить удовольствие и ей самой, не только ему, – приходилось даже закусывать губу, чтобы не оконфузиться. Рейчел припомнила тот день, когда, пока мистер Пембертон спал, она прошлась по дому, легонько прикасаясь к леднику, к красивым стульям, к позолоченной раме большого зеркала, – и вспомнила, чего там не оказалось. Нигде в доме – ни на бюро, ни на стене – не было фотографии хоть одной возлюбленной; как не было и женщин, которые приезжали бы сюда из Бостона, как однажды сделала миссис Бьюкенен. По крайней мере, до появления Серены.

Кто-то уже звал Рейчел из кухни, но девушка не отходила от окна. Ей снова вспомнился тот день на станции, когда Серена Пембертон подняла отцовский нож за лезвие, чтобы протянуть ей перламутровую рукоять. Рейчел стоило только руку протянуть – и этот нож, несколько минут назад убивший ее отца, оказался бы у нее в ладони, а лезвие по-прежнему смотрело бы прямо в сердце этой женщины. Разглядывая свое отражение, девушка вдруг задумалась, не ошибалась ли она, считая, что в жизни у нее был только один истинный выбор, ведь в тот самый миг на станции Серена Пембертон предложила ей альтернативу – шанс, который оправдал бы время, проведенное в постели с мистером Пембертоном, даже несмотря на гибель отца. «Не смей думать о таких ужасных вещах», – сказала себе Рейчел.