Онлайн книга «Серена»
|
Почти двое суток Серена не покидала стойло. Лишь на второй день, незадолго до наступления полудня, она переступила порог конторы. Темные полумесяцы залегли у нее под глазами, в спутанных волосах застряла солома. — Иди посмотри, – позвала она мужа, и оба направились в конюшню. Успевшие отвыкнуть от прямых солнечных лучей серые глаза Серены щурились под набухшими веками. Накануне был сильный снегопад, Серена поскользнулась и наверняка упала бы, не успей муж подхватить ее под руку. — Пойдем сразу в дом, – предложил Пембертон. – Ты совсем обессилела. — Нет, – ответила Серена. – Я должна показать тебе орла. Далеко на западе сгущались серые тучи, но в вышине блистало солнце, и снег был до того ослепительно ярок, что за порогом конюшни супругов встретила, казалось, кромешная темнота. Пембертон по-прежнему держал жену за локоть, но в путешествии по земляному полу к дальнему стойлу их вели скорее ее глаза, чем его. Когда Серена открыла дверцу, неподвижный орлиный силуэт далеко не сразу проступил на темном фоне грубых стен. Птица, казалось, даже не дышала, пока не услыхала голос хозяйки. Лишь тогда ее скрытая клобучком голова повернулась в нужную сторону. Войдя в стойло, Серена сняла клобучок, выложила на перчатку кусок красного мяса и вытянула руку. Орел шагнул вперед и устроился на затянутом в козью кожу предплечье Серены, одновременно склоняя голову, чтобы оторвать от зажатого в когтях мяса кусок и проглотить его. Пока птица насыщалась, указательный палец Серены нежно поглаживал перья на шее хищника. — Какая красота, – пробормотала она, завороженно разглядывая орла. – Стоит ли удивляться, что земля не в состоянии удержать ее: для этого нужно еще и целое небо… Удивленно-мечтательный тон голоса Серены встревожил мужа не меньше, чем ее изможденность. Пембертон повторил, что им следует уйти в дом, но жена, казалось, не слышала. Скормив птице последний кусок мяса, Серена вернула ее на присад. Дрожащими руками накрыла голову орла клобучком и, развернувшись, вперила в Пембертона серые глаза, блестевшие подобно стеклянным шарикам для детских игр. — Я еще не рассказывала тебе, что ездила домой уже после пожара, – произнесла она. – Спустя всего три дня после того, как меня выписали из больницы. Отцовский управляющий, у которого я поселилась… Я сама велела ему сжечь дом со всем содержимым. Он возражал, и даже после того, как усадьба сгорела, мне хотелось убедиться, увидеть пепелище своими глазами. Управляющий догадывался, что я пойду проверять, и поэтому спрятал мои сапоги и одежду, чтобы я не вышла на улицу. Но я дождалась, когда он уедет по делам, взяла одну из лошадей и отправилась туда в одном домашнем халате под мужским пальто. Дом и вправду сгорел. Его сожгли дотла, камня на камне не осталось. Когда я обходила пожарище, пепел не успел еще остыть. А потом, снова сев на лошадь, я увидела следы своих босых ног. Поначалу совсем черные, потом серые, потом белесые: с каждым шагом следы светлели, и различить их было все трудней. Казалось, кто-то шел по глубокому снегу, с каждым шагом немного поднимаясь, отрываясь от земли. У меня даже возникло чувство, совсем ненадолго, будто я больше не сижу на лошади, а на самом деле… — Мы идем домой, – объявил Пембертон, делая шаг в стойло. |