Книга Серена, страница 191 – Рон Рэш

Затем журналист поинтересовался, было ли в ее жизни такое, о чем она сейчас сожалеет, и миссис Пембертон ответила решительным «нет», а затем заговорила об участке непроходимых джунглей в Пернамбуку^[37], который она надеялась приобрести при содействии одной западногерманской тракторной компании. Статью сопровождали сделанные недавно цветные фотоснимки, но была и единственная архивная фотография – черно-белая, висевшая в роскошной гостиной фазенды. «Уступка ностальгии, совсем мне несвойственной», – пояснила миссис Пембертон интервьюеру. На фото была изображена молодая Серена Пембертон верхом на огромном белом коне и с ручным орлом на затянутой в перчатку правой руке; рядом стоял высокий мужчина крепкого телосложения. На заднем плане виднелась пугающих размеров пустошь с пнями и ломаными сучьями, края которой простирались за границы кадра. Единственным недостатком этого давнишнего снимка можно было считать разве что лицо самой Серены Пембертон: запечатленное в движении, оно выглядело смазанным серым пятном.

В сентябре того же года упомянутую статью прочла одна из пациенток городской больницы в Сиэтле, штат Вашингтон, которая в отделении сердечно-сосудистой хирургии ожидала своей очереди на операцию, способную сохранить (или же, возможно, оборвать) ее жизнь. Весенний номер «Лайф» она нашла в пачке журналов, принесенных медсестрой: та надеялась, что женщина хоть немного отвлечется от тревоги, полистав что-нибудь кроме потрепанной семейной Библии. Аккуратно вырвав статью, женщина сложила журнальные листы вчетверо и спрятала за обложкой Священного Писания. Пациентку часто навещали посетители, включая любящего мужа, однако единственным, кому она показала статью, был сын, который после работы ежедневно приезжал в Сиэтл из Такомы, чтобы побыть с матерью еще немного.

Месяц спустя в бразильском городе Бертиога, штат Сан-Паулу, на железнодорожную платформу сошел мужчина. Он пробыл в гостинице до полуночи, а затем покинул номер ради прогулки по мощеным улицам. Ранее со стороны океана на город слетела гроза, и улицы были покрыты лужами; вода все еще бежала вдоль тротуаров и бурлила у решеток водостоков, но сейчас небо очистилось, и свет луны помог мужчине найти дорогу. Через четверть часа он бесшумно пересек заднюю лужайку фазенды Серены Пембертон и поднялся на веранду. Вспоров тонкую проволочную сетку на двери, мужчина вошел в холл, который размером превосходил все дома, где ему когда-либо доводилось жить. Уже оказавшись внутри, он достал из заднего кармана ручной фонарик и, прикрывая луч ладонью, стал обходить смежные помещения, пока не отыскал нужную комнату. На тюфяке, разложенном на полу в ногах кровати, негромко похрапывал старик. Страж покоя хозяйки фазенды спал полностью одетым, а рядом с его единственной целой рукой лежал заряженный пистолет. Некогда этот человек даже сквозь сон был способен услыхать малейший шорох и вскочить, но за годы, которые прошли под грохот техники на лесозаготовках, успел почти совсем оглохнуть. Для полноценного общения с ним требовалось либо кричать во все горло, либо писать записки.

Старик умер первым: нож рассек трахею, а уж затем, для верности, разъял шейные позвонки. Тем не менее с той же легкостью расправиться с лежавшей на кровати пожилой женщиной убийце не удалось. Городской врач, который одновременно выступал в роли местного судмедэксперта, впоследствии обнаружил под ногтями обеих рук покойницы частички чужой плоти.