Книга Серена, страница 186 – Рон Рэш

Пембертон осторожно ощупал карман куртки: нож все еще на месте, хотя его лезвие насквозь прорезало подкладку и по самую рукоять вылезло наружу. Пембертон просунул правую руку в карман и сжал в ладони твердую лосиную кость рукоятки. Ощущение успокаивало, и он не стал разжимать пальцы.

Прошло немало времени, прежде чем Гэллоуэй спустился со склона и встал над лесопромышленником. Этот угрюмый горный житель, похоже, хоть до заката был готов торчать рядом, молча глазея на упавшего со скалы товарища. Пембертон выпустил нож из пальцев, приподнялся и, опираясь на локти, худо-бедно сумел усесться.

— А вы изрядно покалечились, – заметил наконец Гэллоуэй. – И вдобавок, похоже, потеряли немало крови.

— Помоги мне встать, – прохрипел Пембертон, вытягивая руку.

Охотник поднял пострадавшего на ноги, но без посторонней помощи тот не смог бы на них удержаться – из-за укуса и сломанной лодыжки. Чтобы не дать ему вновь упасть, Гэллоуэй обхватил Пембертона за талию здоровой рукой.

— Вытащи меня на луг.

Гэллоуэй послушно помог ему пробраться сквозь заросли горного лавра на открытую площадку, где и усадил среди стеблей осоки.

— Меня укусила гремучая змея, – сообщил Пембертон.

Он задрал правую штанину и показал два небольших прокола над краем ботинка, ставшие заметными благодаря опухшей и покрасневшей плоти вокруг. Во рту сохранился мерзкий привкус яда, а пот, кажется, сочился уже изо всех пор кожи. Пальцы рук и ног начало покалывать, хотя Пембертон не знал, от укуса или от потери крови. Тем временем севший на корточки рядом с ним Гэллоуэй внимательно присмотрелся к отметинам.

Достав из кармана куртки охотничий нож, Пембертон распорол штанину от бедра до манжеты. Ткань тяжело отвалилась от ноги, подобно сброшенному слою кожи.

— Вряд ли поможет, – поделился мнением однорукий. – Яд уже успел попасть в кровь.

— Может, хоть немного удастся вывести, – выдохнул Пембертон и вонзил кончик лезвия в след от змеиного зуба.

Гэллоуэй накрыл его ладонь своей.

— Дайте я разрежу. Мне уже приходилось делать такое.

Пембертон выпустил нож, и охотник вынул лезвие из плоти. Изучив рану, поводил кончиком лезвия вокруг нее.

— Режь, черт возьми! – взмолился Пембертон.

Гэллоуэй методично рассек кожу и мышцы крест-накрест по месту укуса. Резал он глубоко. Чересчур глубоко, по мнению Пембертона.

— Приложила как следует, – доложил Гэллоуэй, извлекая лезвие из разреза в плоти. – Порой бывает, что змеи кусают вполсилы или вовсе насухо, но ваша вколола полную дозу.

Оба мужчины молча разглядывали ногу, которая продолжала краснеть и опухать. Пембертон вспомнил, как нестерпимо воняла почерневшая нога Дженкинса. Впрочем, сам он был намного крупнее несчастного; это могло помочь организму справиться с ядом. Впервые с момента встречи на вершине уступа с гремучей змеей Пембертон осознал, насколько хуже все могло завершиться. Если бы он разозлил своим появлением сразу нескольких змей или не успел бы ухватиться за деревце, прямо сейчас умирал бы или уже лежал мертвым. Поняв это, Пембертон ощутил внезапный прилив бодрости – как в тот раз, когда бился на ножах с Хармоном или когда едва избежал медвежьих клыков и когтей. Но сильнее всего это чувство ощущалось в тот момент, когда они с Сереной лежали, сжимая друг друга в объятиях возле полыхающего дома. Даже острая боль в животе и пострадавших конечностях была бессильна приглушить этот восторг.